Вместо того чтобы направить силу на кружащих вокруг меня вампиров, я вскинула руки, взывая к магии воды, что падала с неба. Крупные капли дождя замерзли, превратившись в тысячи острых ледяных игл, которые вихрем закружились в воздухе, рассекая одежду и кожу вампиров. Крики рвались из их горла, и они выставили руки перед собой, пытаясь защититься.

– Сара! – прорычал Николас откуда-то из дома. Его голос напугал меня, и я потеряла концентрацию. Лед снова превратился в воду.

Вампиры повернули ко мне свои изуродованные лица, их пасти скривились, и они зарычали. Но превращение воды в лед было лишь одним из приемов, которым я научилась за последние несколько месяцев тренировок.

Я сделала ложный выпад в сторону одного из них, а затем присела и сбила с ног другого. Я приземлилась в лужу – именно туда, где хотела оказаться. Одной рукой схватила лодыжку упавшего вампира, а другую вскинула вверх, прижав ладонь к груди другого вампира, когда тот набросился на меня.

Вспышка света озарила лужайку, подобно молнии. Крики едва не разорвали мои барабанные перепонки, прежде чем два вампира застыли и рухнули на траву дымящимися кучками.

Над моей головой мелькнул меч и обезглавил одного из двух оставшихся вампиров. Последний, понимая, что битва проиграна, бросился прочь, но не успел достигнуть и края лужайки, когда Крис настиг его.

Я перекатилась и встала на ноги, готовая встретить новую угрозу, но мы с Крисом остались одни. Именно тогда меня осенило, что звук дождя и раскаты грома – единственные звуки, которые я слышу. Повернувшись к дому, я заглянула в окно, через которое выпрыгнула, и обнаружила там Джордан вместе с другими воинами, что пялились на меня, словно я была звездой циркового представления.

– Что, черт возьми, только что произошло? – спросил кто-то.

Прежде чем кто-то успел ответить, изнутри дома донесся разъяренный мужской рев. Секундой позже люди перед окном расступились, и Николас выпрыгнул наружу. Его взгляд сканировал валяющиеся на лужайке тела, пока он надвигался на меня. Я не могла сказать, насколько он близок к исступлению, но что-то подсказывало мне, что не потребуется много усилий, чтобы подтолкнуть его к краю.

Не обращая внимания на зрителей, Николас притянул меня в объятия, и дрожь, проходящая сквозь его тело, дала мне понять, что он на грани срыва. Я обхватила руками его шею и притянула к себе.

– Я люблю тебя, – прошептала ему в губы, прежде чем поцеловать.

Его тело напряглось, и на мгновение я подумала, что он не станет отвечать на поцелуй. Но затем его губы прижались к моему рту, и он издал гортанный звук, притягивая меня ближе. Сначала поцелуй был настойчивым, отчаянным, но вскоре, когда ярость покинула Николаса, стал нежным и исследующим.