До того, как она оставила его одного… и все вдруг потеряло смысл.

– Селина… Моя Селина, – еле слышно шептал он, с трудом замечая, как трясутся собственные губы. – Селина-а-а-а… Как же так вышло, моя бедная девочка… Моя огненная принцесса… Я ведь так много не успел тебе сказать. Не успел поблагодарить за то, какой ты была смелой. Моя простая человеческая аара… которая спасла жизнь драконьему принцу. Которая вернула меня, несмотря на все запреты. Никто, кроме меня, не знает, что ты сделала. И если ты не очнешься… если оставишь меня, то никто и не узнает, Селина! Открой глаза, девочка… единственная моя принцесса…

Он стиснул зубы, крепко зажмуривая глаза, потому что горло внезапно сдавило до спазма, от которого не вздохнуть, не сказать ни слова. Руки затряслись от непоправимой неизбежности.

Но он все равно продолжал шептать, через силу, несмотря на разорванную в клочья душу:

– Ты знаешь, я ведь никогда не относился к тебе как к настоящей ааре… Ты даже не успела этого понять. Да я и сам понял только теперь. Едва ты появилась в моей жизни, как не стало в ней кроме тебя никого другого. Любая попытка сделать тебя одной из десятка других погибала еще на этапе зарождения. Ты никогда не была одной из многих. Ты была единственной… И любые мои численные сравнения всегда оставались лишь для красивого словца. Когда-то я говорил, что людей в Новой Райялари бесконечно много. А дарков – не более двенадцати сотен… Нас мало, но даже среди нас ты была единственной… для меня. Всегда была единственной, хотя я этого никогда не понимал. Непростительно долго не понимал… Прости меня, Селина. Моя принцесса… Моя королева…

Он осторожно наклонился и коснулся губами ее холодных губ, чувствуя, что они не становятся теплее, как бы сильно он этого ни хотел. С ужасающей безысходностью понимая, что ничего уже не изменить.

* * *

Селина

Мне было грустно и страшно умирать. Я чувствовала, как жизнь утекает сквозь пальцы, но перед глазами не проносилось бесконечности воспоминаний прожитой жизни, как об этом обычно рассказывают. Я просто погрузилась в холодную тьму, из которой чувствовала, что уже не вернусь обратно.

И это было самое отвратительное, что я когда-либо испытывала.

Но еще страшнее стало, когда я вдруг обнаружила себя рядом Айденом и… собственным телом. Со стороны наблюдая, как мужские руки, залитые огнем, прижимают меня под куполом огромных пламенных крыльев. Слыша, как мой принц шепчет надо мной горькие прощальные слова, от которых у меня по щекам потекли слезы.

– Айден… – проговорила я, касаясь прозрачной ладонью его крыла и проходя сквозь него. – Айден, я здесь!