Но он меня больше не слышал. И вот тогда я отчетливо поняла, что действительно умерла.

Если бы в моей прозрачной груди было сердце, оно остановилось бы в тот же миг от ужаса, который я испытала в эту секунду. Но, похоже, мое сердце остановилось несколькими минутами раньше и повторно это сделать уже не могло.

Вот только в какой-то момент, когда меня с ног до головы охватило неконтролируемое уничтожающее чувство, что так быть не должно, что это нечестно, я вдруг увидела в беснующемся аде тронного зала вампиров женскую фигуру.

Фигуру, которая должна быть тут лишней!

Она сверкала, словно солнце с малиновыми всполохами. Как рассвет на горизонте, когда светило еще только-только показывается, освещая тьму.

И время остановилось.

Я смотрела на четверых принцев, которые занесли мечи и колдовские печати над застывшим черным пузырем Оракула Шеллаэрде. Смотрела на обезглавленное тело Кровавого князя и на принца Элайдариона, что, сдвинув светлые брови, стоял над ним. На вампиров, которые замерли в попытке убежать от десятков дарков, что намеревались их убить.

И не понимала, что происходит. Только женщина в сверкающем плаще была все ближе, пока я не поняла, что передо мной… старая баба Лида со своим огромным черным попугаем!

В этот миг у меня в голове мелькнула мысль, что, может, я и не умерла вовсе, а просто слегка помутилась рассудком. Это было бы и понятно, учитывая все то, что со мной произошло за последние недели. И, надо заметить, этот вариант нравился мне гораздо больше смерти!

– Нет-нет, киска, ты все-таки умерла, – обрадовала меня старуха, подойдя ближе и радостно улыбаясь.

– Ну замечательно, – проговорила я, едва шевеля губами.

А баба Лида достала конфетку из кармана, невозмутимо бросила в рот и, повернувшись к пылающим крыльям Айдена и моим собственным, прищурилась.

– Как шпарит, а? Прям загорать можно.

– Бабуля, а вы что тут делаете? – осторожно спросила я, представления не имея, как себя вести.

– Знамо дело, что, – ухмыльнулась она. – Поболтать с тобой пришла. Как тебе мои сережки? Полезные оказались, да?

Она снова ухмыльнулась и на этот раз почесала черный бок своего попугая.

Тот каркнул и посмотрел на меня весьма красноречиво, жаль только, я не понимала, что означал этот взгляд, но озноб от него меня пробрал знатный.

– Да что ж тут полезного, бабуля? – хмыкнула я горько, отвернувшись и взглянув на неподвижного Айдена, что, зажмурившись и стиснув зубы, прижимался лбом к моему лбу. – Сережки ваши сожгли меня изнутри. И все… Теперь – все.

Комок застрял в горле, и я его поспешно сглотнула, стараясь держать себя в руках.