– Драконья кровь уснула в тебе, – медленно проговорила она. – Сильно разбавилась. Но не погасла. Она есть в тебе до сих пор, и я разбужу ее, Селина. Ты станешь еще одним чистокровным драконом. Истинной парой для моего мальчика. – Она провела пальцами над черными волосами Айдениона, и ветер вдруг зашевелил его пряди. – Но смотри не пожалей. – Она перестала улыбаться, и ее лицо вдруг начало менять черты. Неуловимо, словно рябь пошла по старому зеркалу. – Мой брат не дремлет. И его проклятья все еще в силе…

Голос бабы Лиды стал чище и звонче. А лицо… молодело, начиная светиться изнутри, как восход солнца.

– Эренналис… Ясноземный старец… – говорила она все чище и громче. – Стоит ему узнать, что ты дала слабину, что ты поступаешь как человек, а не как дракон, и он найдет способ вновь погубить вас всех. Всех наших детей…

Я моргнула, не в силах отвести взгляд от женщины, которая теперь стояла передо мной. От молодой и прекрасной, как луч утреннего солнца, сверкающей рубинами крови, золотом света и сапфирами ночного неба.

Попугая больше не было. Вместо него за ее спиной стоял потрясающе красивый мужчина. Его длинные черные волосы развевались за спиной, как плащ, почти доставая до пояса. А глаза горели черным огнем. На обнаженных плечах змеилась драконья чешуя, а руками в кожаных доспехах, украшенных белым золотом, он сжимал руки девушки впереди… богини.

Не нужно было гадать, кто передо мной.

От света слепило глаза, и я прикрыла лицо предплечьем, из-под него наблюдая, что произойдет дальше.

Но я так ничего и не поняла. Лишь ветер взметнул вдруг тяжелые портьеры в зале, постепенно наполняющемся криками. А мое призрачное тело начало таять…

Лишь в последний момент я услышала голос Оракула:

– А как же я?..

– Мертвое должно быть мертво, – раздался звонкий, как разбитое стекло, ответ, громкий, как грохот грома.

А затем мужчина с длинными черными волосами коснулся головы колдуньи Селины. Ее глазницы изнутри вспыхнули огнем. И, закричав, ведьма рассыпалась в прах, который тут же подхватил ветер и унес далеко-далеко.

А я открыла глаза, увидев над собой бледное лицо Айдена, плотно сжавшего губы и касающегося меня лбом.

– Я жива, – проговорила, глотая откуда-то взявшиеся слезы и стирая огненные дорожки с мужского лица. – Жива…

Он открыл глаза и несколько секунд словно не знал, что сказать. Не верил. Только в радужках цвета раскаленной докрасна магмы горело так много всего. Бешенство, ярость, удивление, неверие, тоска, боль, безумие и радость… Дикая необузданная радость.

– Правда… – добавила я тихо, и мой принц наконец-то ожил, осознав, что это ему не привиделось.