– Затем, мальчик, что сыну моему, повесе, надобно дать другой урок – верности, почтения и любви.

Рессар скривился:

– Любви, дядя, не обещаю. Какая любовь к фаворитке? Терпения бы хватило на три года.

– Хорошо-хорошо, пусть то будет уроком почтения и терпения, – легко согласился Король Лукас.

– Внесите это уточнение в Указ, – не преминул воспользоваться этим Рессар.

– Непременно, мой дорогой воспитанник. А теперь я тебя отпускаю. И срок даю в три дня.

Рессар застыл в дверях залы и обернулся:

– Вы шутите? Мне понадобится весь сезон, чтобы подобрать себе фаворитку, которая не выбесит за неделю! В конце концов, мне её терпеть три года вашей милостью!

– Рессар, мой мальчик, я верю в тебя. Посему три дня!

* * *

– Невозможная! Я сотру её с лица земли! Ненавижу это пятно на нашем светлом доме. Как ты мог?

– Дорогая, мы снова будем трясти моим одним-единственным грешком за всю нашу совместную жизнь? – попытался утихомирить разъярившуюся супругу Бартеко.

– Единственным? – прошипела Матильда, а потом повысила голос и повторила: – Единственным?! Этот грешок уже пятнадцать лет висит на моей шее! Она сосёт из меня жизнь.

– Не привирай, – устало протянул единожды неверный супруг.

– Она сосёт из меня здоровье и красоту! Посмотри, что стало со мной за какие-то пятнадцать лет? – не унималась Матильда.

– Просто ты постарела, дорогая, в том нет вины Вильды…

– Что, паразит? Ты мне говоришь о старости?! Мне – кто никогда не покидает весеннего рассвета? Ирод! Сгинуть бы тебе, как и твоей греховной пиявке!

– Помолчи, – в ужасе прервал её Бартеко. – Помолчи, ладно? Не накликай беду, весна моя. Я придумаю, как уладить недоразумение…

– Недоразумение! Нашел себе оправдание, старый кобель. Нет, я уже решила эту проблему.

– Ты же не собираешься… или собираешься?