– И?

– Я не могу определить своих чувств к вам, Ваше Величество, – с мукой призналась я.

– В тебе нет равнодушия, – сказал государь. – Я не слепой и не дурак, чтобы не увидеть твоего влечения. И твоей ревности.

Мне оставалось лишь кивнуть, подтверждая его слова. Всё это было так. Как бы я ни гнала от себя осознание, что влюблена в монарха, от этого уже было не убежать. Я была к нему неравнодушна. Однако…

– Я не могу ответить на ваши чувства, – сказала я и развернулась лицом к королю. – Мне страшно это говорить, Ваше Величество. Боги видят, как я трепещу от ужаса потерять ваше доверие и вашу дружбу…

– Дружбу? – с иронией переспросил государь. – Дружбу?! Я ни минуты не был тебе другом! – с неожиданной страстью воскликнул он. – Я пытался, правда. Все эти дни после того, как ты призналась, чего хочешь на самом деле, я пытался дать это. Но я не смогу стать Гардом. И сегодня я в этом окончательно убедился. Невозможно устоять перед искренностью твоих эмоций, перед этим фонтаном живительной энергии. Как невозможно не видеть твоей страсти и красоты. Я не смогу быть тебе другом, Шанриз, потому что вижу в тебе женщину, самую необычную женщину, какую я встречал когда-либо в жизни. И я снова спрашиваю тебя, готова ли ты ответить на мои чувства и принять меня, как своего мужчину? Иного нам не дано.

– Но я не хочу! – воскликнула я. – Не хочу становиться любовницей! Дружба крепче любви, государь, она…

– Ничто, – глухо отозвался король и отпустил меня. После отступил на шаг и отвел взгляд. Я не рискнула снова приблизиться и просто ждала, что он скажет дальше. Монарх молчал. Лицо его стало хмурым, и то, что он сейчас борется с собой, было заметно. Я чувствовала внутренний трепет, но что-либо исправлять уже было поздно. Я сказала, что хотела, и он услышал это. Наконец король повернул голову и посмотрел на меня. – Мы не можем быть друзьями, ваша милость, – заговорил Его Величество. – Я не смогу, это выше моих сил. И смотреть на вас, сгорая во внутреннем огне, тоже. Когда понимаешь, что есть надежда, выносить это проще. Ожидание мучительно, но оно не заставляет страдать. Отказ и осознание недосягаемости любимой женщины – это пытка. Я ее не желаю. С этой минуты мы не должны встречаться часто. Я не изгоняю вас, вы можете продолжить службу моей тетушке. Когда мои чувства притупятся, или когда я смогу обуздать их, мы сможем с вами вновь общаться, а до той минуты… – Глаза его вдруг сверкнули. – До той минуты не вздумайте оказаться рядом со мной, тем более наедине. Я не желаю напугать вас или причинить зла, но если мне будет слишком больно… – После этого медленно выдохнул, еще раз ожег меня взглядом и, бросив: – Прощайте, Шанриз, – покинул беседку и стремительно зашагал прочь.