— Ваше Высочество? — только и смог произнести он, в то время, как остальные смотрели на Ордериона, будто видели в первый раз.

На улицу вышел отец. Выглядел он взвинченным в своих измятых белых одеждах. Следом выбежала Мира, непонимающе глядя по сторонам.

— Что это было? — прокричал отец, глядя на Ордериона вполне осознанным взглядом. — Все мои юни и брачный амулет сгорели в один миг! И твое лицо… — добавил сдавленно, — и глаза… Ты излечился?

Ордерион коснулся рукой щеки. Рубцов не нащупал. Казалось, будто его прежний облик вернулся вновь, только…

Он опустил руку и уставился на каменную ладонь.

Только она осталась прежней, как вечное напоминание о совершенной глупости и ее последствиях для других.

На улицу выбежал Галлахер. Казалось, он больше никого не замечал вокруг.

— Хейди, — начал кричать он. — Где моя Хейди?!

— Брачный амулет сгорел? — с кривой усмешкой спросил отец.

— Ты… — в отвращении выдавил Галлахер.

— Не переживай! Наши с Мирой брачные амулеты тоже сгорели, но мы все еще живы. Уверен, что и с твоей Хейди ничего не случилось.

— Где Рубин? — Ордерион начал оглядываться по сторонам, будто только что видел ее здесь.

Рассеянный, взволнованный, он пытался зацепиться за мысль, что Рубин, целая и невредимая, предстанет перед ним, чтобы в привычном сарказме и по-королевски задрав подбородок сообщить: «Ты соврал! Выброс моей маны вовсе не губителен!».

— Они с Хейди отправились в город прогуляться, — голос Галлахера набатом ударил по ушам, приводя в чувства.

— Какой город? — с непониманием переспросил он.

— Я думал, ты ее отпустил, — Галлахер с опаской смотрел на него, а затем перевел взгляд в сторону ворот из замка. — Хейди сказала, что Рубин отправилась просить твоего дозволения на прогулку…

— На какую прогулку? — переспросил Ордерион и размашистым шагом направился к брату. — Куда? Когда?

Галлахер не успел ответить.

— Беда!!! — ревел басом голос в стороне въезда в замок. — Беда!!! Зовите принца Галлахера!

Запыхавшийся воин, один из тех, кто был приближен к Галлахеру, вбежал во внутренний двор. Увидев всех членов королевского семейства, он склонился в поклоне: