С нами задержались мои девчонки, Мираз, Соррос, пара человек из охраны и «водитель». Остальные с сопроводительным письмом тронулись к конечной точке.

Что касается состояния больного мальчишки — оно однозначно менялось, хоть назвать его здоровым по-прежнему язык не поворачивался. Первые пару дней он спал, правда уже без снадобий доктора. Потом начал подниматься, но дальше своей каморки не выходил. Ничего не говорил, только водил растерянным, затуманенным взглядом по сторонам и подолгу смотрел в окно.

Он как будто видел этот мир впервые, осваивал его заново и опасался покинуть пределы маленькой безопасной норки. Мираз даже отцу запретил тормошить парня и торопить события. Мол, всему своё время, а сейчас довольно и того, что положительные перемены начались.

Старший по обозу с великой надеждой и благодарностью оставлял сына с нами. У него было особое поручение от Рона: как только доставит всех до Бландо, не мешкая собирать мобильную группу для розыска Мали и её товарищей. Человек он дельный, сообразительный и верный. Теперь же за всё, что совершалось для Сорроса, любящий отец и вовсе готов был душу демонам отдать за своих ридгонов. Этот точно всю Синцерию на песчинки разберёт, но сыщет Малисат — можно даже не сомневаться.

Последующие дни мы с мужем и Миразом спокойно строили планы и разрабатывали стратегии собственных действий. Однако, к концу рундины случилось событие, заставившее меня ускорять нашу плавную, размеренную жизнь.

67

67

Утром заглянула к Сорросу. Хотелось самой проведать больного и оценить, как продвигается его выздоровление. От реакции парня на моё появление, честно говоря, покоробило.

Мальчишка сжался на своей койке в комок, втянул опущенную голову в плечи и спрятал взгляд на собственной худосочной груди.

— Соррос… — мягко позвала его по имени, осторожно присаживаясь на табуретку напротив, — не бойся, мальчик.

Тот, не меняя позы, продолжал молчать.

— Мы можем поговорить? — снова сделала попытку завести беседу.

По оценкам Мираза, душевное состояние Сорроса оставалось тяжёлым, но он вполне, как бы это выразиться, был уже «в себе».

Понаблюдав с минуту, как тонкие побелевшие пальцы «собеседника» нервно теребят край рубашки, вздохнула и собралась на выход — ну что же, пытать, что ли, бедолагу?

— Ридганда… — донёсся с кровати сиплый срывающийся шёпот.

— Да… — я вернулась на прежнее место.

— Ваша светлость, скажите, всё это правда?

— Что?

— Ну то, что мне снится и вспоминается. Правда? — парень решился поднять на меня мокрые, полные муки глаза.

— Ты про попытку утопить мою карету в болоте? — решила не ходить вокруг, да около, чтобы не растягивать тягостного объяснения, — Правда, Соррос.