Срок моего, как выразился Мираз, «положения» был совсем ещё маленьким. С токсикозом беременности на ранних сроках легко помогали справляться дедовы травки. Но Рон теперь просто шагу мне ступить свободно не давал. Казалось, он готов был бросить все дела и ходить за мной следом, без конца напоминая, чтобы я ела, спала, не смела переутомляться и нервничать, принимала настои старика вовремя, не двигалась резко, и прочее, прочее — весь список угроз, которые, по его мнению, нависли над нашим с малышом здоровьем, можно было перечислять до бесконечности.

Я понимаю, что муж очень сильно, просто безумно хотел стать родителем, но ведь и я не меньше. А при такой неуёмной опеке, честное слово, никакие нервы не выдержат. Он так переживал, что не мог определиться, что ему делать, а потому валил в одну кучу все свои обрывочные знания по данному вопросу и совершенно не давал мне дыхнуть. Уж не дай бог чихнуть — так вообще караул.

В итоге, я посадила супружника перед собой и твёрдо заявила, что он, как бы это выразиться, маленько перебарщивает. И его неустанный контроль за каждым моим движением скорее бесит, чем приносит реальную пользу. В завершении «выговора», уверила мужа, что беременность — не болезнь, никакой опасности жизни и здоровью, кроме как надуманных им в его же голове, не существует, и отправила к Миразу — глотать успокоительное. Заодно просветиться насчёт правдивости моих утверждений.

Проведённое внушение, плюс беседа со стариком сделали своё благое дело, и жить стало значительно легче.

Они мне говорят не волноваться. Ну как тут не волноваться, когда к исходу третьего дня от радостной новости к воротам имения подъезжала карета с Идриль, да ещё и с целым обозом народа в придачу.

Божечки мои, за время долгой дороги и без того малогабаритная бабуся так похудела, что комплекцией стала походить на ребёнка. Казалось, тётушка Нэсси превратилась в такую былиночку, что теперь даже я смогу свободно носить её на руках. (Или это во мне уже мамаша проснулась, и вместе с ней желание приголубить и откормить каждого, кто не обладает пухлыми щеками?)

Хоть для Идриль и соорудили не менее комфортную карету, чем нам при отъезде из дома, но такой длительный переход, да к концу пути ещё и по весеннему бездорожью, дались пожилой женщине непросто. Возраст, куда деваться.

Впрочем, потеря физического веса никак не повлияла ни на бездонные ресурсы её сердечности, ни на такие же безграничные резервы природной желчности.

— Потащи-и-ли старуху через всю страну. Думала, костей не соберу. — первым делом, когда открылась дверь дормеза, ворчливо запричитала она.