На небольшом постоялом дворе, где обычно останавливались на ночлег и где у Леона была собственная комната, запертая для остальных посетителей, Нариз стала свидетельницей забавной ссоры.

После ужина, отправив Катиш заварить ей «тайную травку», Нариз задумалась. Этот сбор ей посоветовала Тина, но признаться, сама она не сильно верила в противозачаточную силу какой-то там травы. Впрочем, альтернатив все равно не было, и Нариз, морщась, каждый вечер выпивала чашку отвара с неслишком приятным вкусом, утешая себя тем, что сделала все, что могла, а дальше уж – как местные Боги рассудят.

Набросив меховую накидку, она решила немного побродить по двору – слишком утомляло монотонное покачивание в карете. Сгущались сумерки, но погода была на удивление теплой и безветренной, градусов пять, как для себя определила Нариз.

К молчаливому присутствию солдат за спиной она уже привыкла, поэтому просто бродила по утоптанному снегу до тех пор, пока откуда-то не послышался звонкий и гневный голос Катиш.

Забеспокоившись, она проследовала на голос за угол дома, и в распахнутых настежь дверях кухни увидела следующую сцену – Катиш всем своим немаленьким бюстом напирала на невысокую, худенькую горничную, которая работала здесь, тесня своими телесами девушку.

-- Ты, зараза худосочная, к чужим женихам клинья-то не подбивай! А то, ишь ты! Пирожками она потчевать вздумала! Заведи себе собственного – его и потчуй!

Небрежно поведя плечом, Катиш практически смахнула малышку с крыльца и захлопнула дверь перед ее носом.

Растерянное лицо служанки заставило Нариз поманить ее к себе и спросить:

-- Как тебя зовут?

-- Сульда, прекрасная ридгана.

-- Что случилось, Сульда? Почему Катиш кричала на тебя?

Узнать подробности Нариз не успела -- дверь вновь распахнулась, и оттуда, спиной вперед, показался Волт, нелепо взмахнувший длинными руками и шлепнувшийся в снег. На пороге руки в боки встала Катиш и громогласно заявила:

-- А ежели тебе так ее пирожки по вкусу пришлись, то и убирайся!

Дверь снова захлопнулась, и Нариз рассмеялась – все же ее Катиш совершенно неподражаема!

-- Я, прекрасная фаранда, просто пирогов ему от поварихи принесла! И ничего такого даже и не думала… -- оправдывалась Сульда – тетушка Муссин сказала сама: «Отнеси этому длинному добавку, а то больно тощий». Я и отнесла…

-- Катиш… Да у меня и в мыслях ничего такого не было! Да, разве ж можно на кого-то променять такую красавицу, как ты! – эту жалобную речь Волт произносил, отряхиваясь от снега и беспомощно глядя на закрытую дверь.

Дверь вновь распахнулась и Катиш, явно подслушивающая с той стороны, возмущенно заявила: