Кулидж проявил тактичность и вышел за дверь, шепнув, что будет ждать меня в коридоре. Я максимально благодарно улыбнулась и подсела к доктору. Надо сказать, действовала она профессионально. Подробно расспросила о здоровье в общем, обо всех моих жалобах, о прошлых болезнях. Потом уложила на кушетку и долго водила надо мной маг-сканером, с каждой минутой становясь все мрачнее и мрачнее.

– Что-то не так? – спросила я, когда мне наконец было позволено подниматься.

– Дайте мне несколько минут, – качнула головой доктор. – Нужно еще раз просмотреть результаты.

Она вернулась за стол, подключив сканер к компьютеру, и стала сосредоточенно рассматривать что-то на мониторе. А я сидела и всем своим видом показывала нервозность: ерзала на стуле, поправляла волосы, закрывала и открывала сумку. Наконец, доктор откинулась на спинку кресла, вздохнула и сказала:

– Мне жаль вас расстраивать, но боюсь, что у меня плохие новости.

– Какие? – просипела, сжимая ремешок сумки.

– Вы вряд ли когда-либо сможете иметь детей.

– Правда?

Я прекрасно знала, что для таких вот диагнозов одного обследования недостаточно. Только у Кулиджа строила из себя особу не слишком умную, но доверчивую, поэтому не собиралась спорить, хотя понимала: доктор мне бессовестно лжет. То есть, не лжет, конечно, у меня ведь и правда никогда не будет детей, но она об этом знать никак не может.

– И что же мне делать? – прошептала я, растерянно шаря глазами по стенам.