Кулидж отлетел в сторону, шарахнулся затылком об угол шкафа и сполз на пол сломанной куклой. И пусть я стояла далеко, но что-то внутри подсказало: доктор окончательно и бесповоротно мертв.

– Нет, – ахнул Мерторн.

Дэмиан схватил стул и прицелился в нашу сторону. Я практически упала на пол, заползая под один из столов. Стул пролетел надо мной и врезался в Чистильщика. Тот вскрикнул и пошатнулся, роняя концентратор. Стержень упал на пол, расколовшись, и во все стороны хлынула Гниль.

Я будто оказалась в самом центре очага. Злого, сильного очага. Мерзкая субстанция окружила со всех сторон, как непроницаемая пелена. Она забивалась в рот и нос, мешая дышать. Внутренности обдало едкой горечью, а волоски на шее встали дыбом.

Мне не справится с этой гадостью без инвентаря. Можно было бы вобрать ее в себя, как я сделала с Лилиан Лагерт, но вся моя суть противилась. Ее слишком много. Этой Гнили во мне не место.

Прижавшись к полу, я закрыла глаза и слепо поползла куда-то вперед. Там, в лаборатории, что-то гремело и даже взрывалось, но звук доходил до меня как сквозь толщу воды, и я упрямо ползла, не обращая внимание ни на что. Через несколько метров Гнили стало явно меньше, а потом я наконец вырвалась, натыкаясь на стену, и открыла глаза.

Сделать глубокий вдох не получилось. Стало темнее, потому что часть ламп разбилась. Дэмиан громил лабораторию, в воздухе отчетливо пахло дымом и сгоревшим пластиком, угол с сейфом теперь был занят большим чернильно-черным вихрем. Кулиджа так и лежал у стены. Мерторна не было видно, а мы с Хартингтоном оказались в одном углу, возле дверей комнаты его жены.

– Он окончательно спятил, – прохрипел хозяин дома.

– Вашими усилиями, – ядовито ответила я.

Взвыла сирена пожарной сигнализации. С потолка полилась вода. Я активировала щит, не давая каплям коснуться меня. Дышать тоже стало легче. Но как же мне отсюда выбираться?