– Как именно они хотели это сделать?

– Бросить мне вызов или убить оказалось не так уж и легко. О том, кто я такой и где скрываюсь, в Эрнефъялле почти никто не знает. Гольбер разумно решил, что я не совсем прост. И побоялся действовать в открытую против человека, которого не может просчитать. Поэтому он задумал поднять на меня моих же людей, устроив бунт из недовольных. А чтобы подобраться поближе ко мне, стал искать себе информаторов. Но к его огромному изумлению, даже большие деньги не помогли выяснить, кто я такой.

– Ну еще бы.

– Тогда Гольбер решил использовать шантаж. Похищенные дети должны были стать рычагом давления на родителей, а сами родители – теми, кто ради спасения детей принесет меня Гольберу на блюдце с голубой каемкой.

- Принесет? – фыркнула я.

- Ну, может и не принесет, - лукаво улыбнулся Илариэлл. – Но он надеялся хотя бы на то, что страх за детей заставит этих людей выяснить, где я прячусь. Гольбер держал в кулаке четыре семьи. А знаешь, что самое смешное?

- Что?

- Я легко бы подставился Леноксу Гольберу, если бы знал, что ему именно это нужно. - Эл развел руками. – Но ни один из этих олухов… я имею в виду родителей… не сказал мне о том, что получил от Гольбера письмо, в котором тот выдвигал свои условия. Они, видишь ли, побоялись, что мне будет проще избавиться и от детей, и от их родителей, чем рисковать собой. Хвала духам за то, что, не получив результата, Гольбер не стал избавляться от детей. Думал, что, когда сядет на мое место, их родители станут его вернейшими соратниками, покоренные такой «милостью».

– Хорошо, что у него ничего не вышло. Этому городу не нужен такой «король».

– Хорошо. – Пальцы Эла накрыли мои и ласково погладили. – И ты сыграла в его провале не последнюю роль. Помогла понять, как и куда пропадают дети. Узнала о покушении на Ирию д’Эстар. Напомнила мне о Волке. Кстати, эту кличку он получил только в тюрьме. Поэтому я сам не вспомнил, когда услышал ее.