Да, я перестраховщица, и за елкой в углу стоял огромный ящик песка. Когда свечи зажгут, один из лакеев сядет там и будет наблюдать. Мало ли что…

Рождественская служба прошла прекрасно. Даже я, полный агностик, почувствовала в душе что-то теплое и радостное. Сейчас, в эту минуту меня как будто покинули тревоги и заботы. Совершенно не хотелось думать о чем-то плохом. Эта служба была как теплый летний ливень для моей души. Смывались обиды и разочарования: я вспоминала Барб без слез, с тихой и светлой грустью…

Пожалуй, первый раз за все это время я чувствовала себя на своем месте. Гости рассаживались за столами, а я вела к ёлке детей. Да, знаю, что мальчик, который шел рядом – граф, и в его воле казнить и миловать. Но сейчас он был просто ребенком, рядом с которым серьезно шла Миранда. Еще семеро детей от шести до девяти лет составляли некую свиту, а последней совершенно восхищенная всем, что произошло, шагала Белль.

Старичка-фокусника я наняла в Эдвенче. Работать с ним пришлось почти месяц. Он не был совсем уж стар, лет пятьдесят, не больше, но пропит, почти беззуб и не слишком ловок.

Мне пришлось «вытрясти» из барона нормальную мантию и колпак волшебника, заменить потрепанные и тусклые искусственные цветы и облупившиеся деревянные шары в реквизите старика Мерфи, но сейчас, наблюдая, с каким восхищением дети смотрят на «настоящее» волшебство, я понимала: все было не зря.

Пусть барон и поворчал немного, но когда достал кошелек, очень серьезно сказал мне:

-- Думаю, леди Элиз, это будет лучшее Рождество замка Эдвенч!

Я очень старалась, чтобы так и было.

Когда я сообщила, что под ёлкой лежат подарки и каждый из них подписан, дети неуверенно затоптались. Выяснилось, что кроме маленького графа почти никто не умеет читать. Так что именно он, откинув белое полотно с кучки ярких мешочков, серьезно проговаривал:

-- Баронет Эдвард Маллиган! Это вам!

-- Леди Глория Огден… А вот это вам!