– Ах да, – почесал висок сонный док. – Верно. Значит, не выспались мы оба. И кому же сегодня дежурить?

– А я предупреждал, Граймс: до тех пор, пока вы берете в ассистентки зеленых кудахчущих девиц с самомнением с ректорский корпус, они так и будут сбегать, – хрипел под нос Райс, ковыряясь в шкафу с обезболивающим. – Сначала на вечер, потом на неделю… А в один прекрасный день навсегда. И все по кругу.

– Без вас, Ужасно Темный Магистр, разберусь, кому портить жизнь, – язвительно фыркнул док. – Далеко не убежит… Да, мисс Лонгвуд? У меня чувство, что вы тут приживетесь. Дальше Анжара – только дварфова впадина, а за ней – другие миры. Но вы не настолько смелая девочка, чтобы сунуть нос к дварфам.

Рыжая ассистентка утратила свою обычную бледность и приобрела стойкий багровый оттенок.

– Я вернусь с праздника раньше и вас подменю. Обещаю, – процедила она сквозь сжатые губы, чтобы, не дай Варх, оттуда ничего лишнего не вырвалось. Про Тарлинскую лечебницу, к примеру, в которой «такого бардака никогда не бывало».

– Чудно! – хлопнул в ладоши док и наконец перевел взгляд на меня. – Так вы уверяете, что я экстренно вызвал вас на осмотр среди ночи, милочка? Хмм… То ли беспамятство Мюблиума заразно, то ли я совершенно не представляю, что тут происходит.

– А что тут происходит?

Женский голос с приятными бархатистыми нюансами показался в кабинете совершенно неуместным. Мисс Лонгвуд говорила выше, я вообще молчала, а Райс с Граймсом такого бы не изобразили даже при желании подшутить.

В помещение вплыла фигура в бежевом платье, которое на ком-то другом непременно смотрелось бы скучно и заурядно. Но эта дама в нем словно светилась – вся целиком, от светлых завитков волос до тонких запястий.

Эти голубые глаза мне были откуда-то знакомы, как и вся остальная леди. Точно! Это она висела в кабинете Керроу. Не сама, конечно, а в виде портрета.

– Ваше Величество? – удивленно поперхнулся темный магистр, обернувшийся первым.

– Сир Райс… и прочие сиры и дамы, – она едва заметно кивнула. – Похоже, неразумные ноги привели меня не в то крыло.

Даже не верилось, что точная копия портрета говорит и шевелится, как живая! И как я умудрилась, столько раз побывав в кабинете ректора, ни разу не приметить короны?

Диккинс прав: из-за своих плетений я многого, что творится вокруг, не замечаю. Стоило раньше заглянуть в одну из папиных газет и почитать, что там пишет эта Дафна в своих колонках.

Сегодня на аккуратной головке не было ни косичек, ни короны, что делало девушку еще прекраснее. Женщиной назвать ее не получалось, хотя она была все же сильно старше меня. При удивительно молодой, без единой морщинки коже ее выдавал взгляд. Виделась в ярко-голубых глазах диковинная мудрость, словно на долю Ее Величества выпало немало невзгод.