В следующее мгновение полил дождь и снова появился лес. Капитан натянул капюшон и продолжил наблюдать из укрытия. Кто-то шел к школе, не заботясь о том, чтобы его не услышали. Кай рванулся вперед.

– Стой, – сквозь зубы прошипел Аарон, но волка и след простыл. К озеру вышла девушка, судя по длинным спутанным волосам. Увидев волка, она застыла.

О, небеса! Я выглядела такой грязной и такой потерянной в этот момент. Такой меня встретил старший инструктор.

– Я не сразу узнал ее, поскольку лицо было вымазано в грязи, но стоило ей поднять глаза, и сомнений больше не было. Я удивился, что она в такое время не находилась в казарме и почему – то подумал, что у нее было свидание, эта мысль мне совсем не понравилась. Я разозлился, и ко всему прочему, девчонка стала дерзить мне. Схватив ее за руку, я вымазался в грязи и еще в чем-то липком и теплом. Девочка напряглась и подавила крик, но слезы все равно полились из глаз и я понял, что она ранена. Я хотел отпустить ее, но услышал приближение патруля, который сопровождал меня по настоянию капитана Олди и вынужден был позвать их. Теперь ее судьба в руках руководства школы и они, с радостью вышвырнут ее отсюда. Мне жаль, что так вышло.

Следующее видение в конюшне. Капитан стоит у загона Клина и смотрит на меня, лежащую на полу, в обнимку с Каем. Я помню этот момент, когда почувствовала чей-то взгляд, но никого не увидела.

– Я снова был сбит с толку, Эйви ночевала в конюшне и была чем-то сильно опечалена. Что я сделал не так, почему ей снова больно? Я тогда еще не знал, что своих демонов она привезла с собой.

Мы с Калоном взирали на эти мучения и никак не могли повлиять на них. Боль, обида, вина, тревога, отчаяние заполняли сознание Арона все больше, он буквально тонул в своем горе. Это тяжелые воспоминания сами по себе, но увидеть и прочувствовать их все разом, одно за другим, это настоящая пытка.

Дверь, хрупкая и прогнившая, срывается с петель, и капитан влетает в комнату. С ним его команда, которая замирает в проеме, не веря своим глазам. Я лежу на полу в разодранном платье, почти голая, вся в крови, а Брай между моих ног.