Атмосфера разом изменилась. Хохот прекратился и все вокруг словно подтянулись и обратились в слух. На лицах большинства воинов отразилось безграничное уважение, и готовность идти за капитаном Нордом в любое пекло. Я никогда еще не видела Аарона в кругу ессенианской армии и даже не представляла, какой эффект производит его появление среди них.

Маркус рассказывал мне, что до того, как взять на себя дела разведки и собрать свою команду, капитан Норд около двух лет руководил армией, и солдаты были преданы ему до сих пор. Статус советника ставил его на ступень выше любого капитана во всей Ессении, поэтому Минт тоже подобрался.

– Я прошу у вас прощения сержант. – Я даже не сразу поняла, что эти слова были обращены ко мне. Лейтенант Гроуг смотрел на меня абсолютно серьезно и похоже искренне просил прощения. Это и удивило меня. Там, во дворце, среди королевской стражи, все было иначе. Никому и никогда не пришло бы в голову сказать мне такое.– Сами понимаете, мы не очень – то доверчивые люди. Девушка вроде вас, с таким телосложением, говорящая, что сам капитан Норд обучает ее, вызывает сомнения в ее душевном здравии.

– Ее телосложение весьма обманчиво, лейтенант. – Сказано было грубо и взгляды их встретились. Эти двое смотрели друг на друга довольно долго, а потом, неожиданно засмеялись. – Харви, я рад, что ты жив.

Мое лицо вытянулось и мне ничего не оставалось, как просто наблюдать, как они шагнули друг к другу и обнялись. Искренняя радость и теплота, возникшая между ними, были такими трогательными. Эти воины знали Аарона совсем другим, не раз видели его в бою и доверяли ему свои жизни. Ему и его решениям. Мне показалось, что как только капитан вышел из леса, все присутствующие облегченно расслабились, словно увидели, наконец, надежду. Аарон поманил меня за собой, когда капитан Минт и его лейтенант повели старшего инструктора к палатке.

Мы шли через море уставших и замученных людей, прошедших сквозь битву, а может и не одну. Раненые лежали на земле и сидели, опираясь на деревья, и друг друга. Несмотря на то, что мы находились в лесу, среди простора и свежего воздуха, запах стоял удушающий. Запах крови, пота, немытых и даже гниющих тел. Я как будто впервые открыла глаза и увидела весь ужас войны. То тут, то там попадались воины без каких-нибудь частей тела, обожженные и искалеченные, но страшнее всего было не это. Жутко было смотреть на отчаяние и обреченность в глазах этих людей. Они увидели войну с изнанки, с той самой стороны, которая раздирает душу и в один миг делает тебя другим человеком.