Да, я сделала для Ливитии много хорошего, я оставила часть своей души там, в пещерах, и пожертвовала частью самой себя, ради общего дела. Но война, та которую увидели эти люди, настоящая война, мне не ведома. Я вдруг осознала, что находиться в сердце битвы, где не всегда можно сразу понять, кто друг, а кто враг, не одно и то же с тем, что делала я. Где противника нельзя убить, он не знает усталости и страха, он безжалостен и несокрушим. Их боль, их страх и осознание безнадежности ситуации, пронзили мое сердце. Я ощутила их всех разом, и это сбило меня с ног.
Образы проносились в голове с такой скоростью, что подняться на ноги не хватало сил. Схватившись руками за голову, я согнулась пополам и закричала. Все страдания, каждого, кто был здесь, обрушились на меня. То, что они видели своими глазами, теперь мелькало передо мной. Кровь, столько крови, я еще никогда не видела. И крики, повсюду крики, стоны и еле слышные бормотания. Откуда это? Что со мной? Запах стал сильнее, а стоны громче. Слезы душили меня и мой собственный крик, рвал горло. Я каталась по земле и молила о том, чтобы они ушли, но их становилось все больше. Я видела смерть каждого, кто был бок о бок с воинами в этом лесу. Я ощущала их всеобъемлющий страх. Чувствовала, что они не верили в то, что мы можем победить, они ни во что больше не верили. Хорн чудовище и то, что он делал, было чудовищным.
Мое тело сотрясалось от рыданий и ломоты в костях. Я физически переживала ранение каждого и даже не представляла, сколько еще продержусь.
В голове возник человек, лицо залито кровью и заляпано грязью, но глаза голубые, светлые как солнечный день, оставались чистыми, почти прозрачными. Он протягивал ко мне руку, и я всем сердцем хотела вцепиться в нее, но мне не удавалось. Он продолжал смотреть на меня, истекая липкой, как сладкий сироп кровью. Я кожей ощущала касание смерти.