Словно из воздуха рядом с писчим возник Сунлинь. Он сжал его запястье, заставив Люй Шена скривиться от боли.

— Повелитель призраков… Тот самый… – Шепот юного алхимика в звенящей тишине звучал подобно грому.

Убрав старческую руку от Катарины, Сунлинь медленно развязал ленты, снял маску и повторил слова писчего:

— Возможно, выжил… Смотря для чего он вам нужен…

— В-ваше Высочество? – Писчий вдруг упал на колени и двое других министров последовали за ним. – Долгих лет наследному принцу!

Уткнувшись лицами в пол, они продолжили отбивать поклоны под жуткие завывания вьюги. В окно будто что-то с силой врезалось. На краткий миг Катарине показалось, что она видит прижатое к стеклу лицо. Белая кожа, алые губы, черные, торчащие как мех волосы и два острых ряда зубов.

Дайске произнес заклинание, заставляя погасшие свечи вспыхнуть вновь. Тут же за стенами башни раздался жуткий визг, и пугающе видение исчезло.

Сунлинь незаметно погладил Катарину по спине, словно хотел подбодрить.

Шанюань тоже начал опускаться на пол, но скривился от боли. Катарина попыталась усадить его на койку, но алхимик принялся сопротивляться – непременно хотел выразить свое почтение выжившему наследному принцу.

Сунлинь величественно махнул рукой, превращаясь в недоступного короля из далекого-далекого дворца.