Катарина с такой силой стиснула обрывки ханьфу командующего, что на кровать капнуло несколько капель его крови.

— Вы ждете, что я отступлюсь?

— Я жду, что вы одумаетесь. Хотите ЕМУ помочь? Ну так помогайте. Но не морочьте голову. Вы отвлекаете его от борьбы за престол. От него зависит судьба королевства. Он забудет про вас…

Дрожащими пальцами Катарина начала снимать с командующего остатки одежды.

— А вы, значит, его не отвлекаете?

— В отличие от вас, я никогда не буду претендовать на то, чтобы владеть им. Он принадлежит своему королевству и народу. Я согласен оставаться в тени и покорно ждать его внимания. Вы же будете вносить смуту в его душу и все время требовать, чтобы он сделал выбор.

Как ни противно было это осознавать, Баи был прав. Прав во всем. И в том, что на первом месте для Сунлиня его королевство. И в том, что она будет требовать, чтобы он принадлежал только ей. И если с первым она была согласна – кто еще сможет позаботиться о народе, как не он, – то со вторым справиться бы не смогла. Она действительно не сможет выдержать всех этих наложниц подле него. А ведь это нерушимые устои дворца.

Катарина посмотрела на полосу ткани, наспех оторванную от одежды Сунлиня, и обхватывающую сейчас ее запястье, подобно ядовитой змее, вцепившейся в жертву. Он сам повязал эту ленту. Он поклялся перед призраками, сделал три поклона и вступился за нее перед всеми.

Да, она будет вносить смуту в его душу! Да, она будет жаждать его внимания. И конечно, она будет делать все, чтобы он принадлежал лишь ей. Сейчас Катарина осознавала, насколько была глупа, когда думала, что сможет жить без него. Не сможет. И ему не позволит жить без нее.

Катарина отправилась к своему столу за инструментами и чистыми бинтами. С удивлением она обнаружила притихшего Шанюаня, о котором совершенно успела позабыть.