С громким стоном девушка поднялась на ноги, отряхиваясь и потирая ушибленные места, а мышь так и остался лежать в коробке, постанывая и, наверняка, ругаясь самой изощренной нецензурной бранью. Если, конечно, еще был жив.

— Бакстер-р-р.— огляделась она по сторонам, ища друга.— Бакстер, где ты снова запропастился?

— Бакстер-р-р.— огляделась она по сторонам, ища друга.— Бакстер, где ты снова запропастился?

— А-а-а.— из коробки послышался слабый стон.— Вроде бы маленькая девочка, а весишь больше слона.— еле живым голосом простонал мышь.

— А-а-а.— из коробки послышался слабый стон.— Вроде бы маленькая девочка, а весишь больше слона.— еле живым голосом простонал мышь.

— Ой.— схватилась Лия за сердце.– Ты как? В порядке?— бросилась к нему.

— Ой.— схватилась Лия за сердце.– Ты как? В порядке?— бросилась к нему.

— Буду в порядке, когда уйду на пенсию!

— Буду в порядке, когда уйду на пенсию!

— То есть, никогда?

— То есть, никогда?

— Меня с тобой скоро удар хватит!– замахал крыльями мышь, воспаряя вверх.

— Меня с тобой скоро удар хватит!– замахал крыльями мышь, воспаряя вверх.

— Пф-ф-ф, еще один сердечник нашелся! Вы с дядей решили открыть клуб больных и раненных?

— Пф-ф-ф, еще один сердечник нашелся! Вы с дядей решили открыть клуб больных и раненных?

— Еще нет, но скоро откроем!

— Еще нет, но скоро откроем!

— Желаю удачи!

— Желаю удачи!

Закончив словесные баталии, девушка отвернулась от Бакстера и снова обратила свой взор на волшебную метлу. Мышь же махнул крылом, мол, делай, что хочешь, и улетел в окно.