И если к желанию Легуса видеть в невестке хоть какое-то сходство с любимой женщиной можно было отнестись со снисхождением, то подозрения, что он устранил соперника, следовало воспринять серьёзно. Особенно, учитывая признание ректора перед выпускным, что мать Фраи не поддалась на уговоры не лететь в Чёрный Мир. Он тогда сказал обобщённо, а в действительности-то говорил о себе! Контекст фразы, с учётом новых фактов, становился иным. Зачем ему было уговаривать чужую жену? Явно тут замешан личный интерес...

Озадаченная новыми вопросами и неприятными домыслами, Фрая дошла вместе с Ламиарой до преподавательского корпуса. Получив папку с компроматом, вернулась на шаттл и достала дневник, чувствуя потребность упорядочить свои мысли. Ей хотелось ещё раз всё обдумать в спокойной обстановке и прийти к душевному равновесию.

* * *

Вот так, дорогой мой психотерапевт-дневник. Мой безмолвный слушатель... Что бы я без тебя делала? Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Я рассчитывала всего лишь получить доказательства, что Легус нечист на руку, чтобы лишить его должности главы Совета и места ректора академии. А заодно избавиться от навязанного жениха. И уж никак не предполагала, что махинации ректора затронули мою родную семью...

Эх, жаль, что у Ламиары только предположения! Вот и как искать доказательства? Всё произошло очень давно! Если Легус действительно что-то сотворил, то следы вряд ли оставил. И добровольно не признается и не подставится.

Надавить?..

Да, ты прав. Заставить говорить правду я могу. Сил мне хватит, я на это надеюсь. И другого способа, похоже, нет. Но, согласись, это же незаконно! Подобное влияние на высшего без разрешения Совета и СКД запрещено. Я и так уже преступница, потому что прошла вторичную инициацию вне брака. А после внушения Легусу степень моей вины вообще зашкалит!

Я бы это пережила. Не зря же говорят: на войне все средства хороши! Но знаешь, мне реально страшно. Потому что, избрав этот путь, я фактически стану вторым Легусом.

Какая же он всё-таки сволочь! И сам моральный урод, и меня, желающую всего лишь восстановить справедливость, тоже косвенно толкает на преступления. Мне не нужны ни всесильность, ни всевластие, а приходится полностью и безоговорочно принимать правила игры и следовать циничному менталитету высших. Кто сильнее, тот и прав — так гласит их закон иерархии.

Одно дело — снять его незаконно наложенные блокировки, освободив советников и Ламиару. И совсем другое — ему уподобиться, используя подчиняющее внушение по своему усмотрению. Вынудив Легуса говорить правду, я стану таким чудовищем, как он сам. И не будет мне оправданием, что я действую в интересах двух миров и межмирья. В данном случае куда больший вес имеет не итог, а способ достижения цели.