Но вопрос беспокоил её всё сильнее, и, когда чётки в руках почти погасли, а ей на плечи легли чьи-то тёплые руки, губы Таиссы разомкнулись сами.

– Откуда я вообще знаю, что в озере внизу появилось моё отражение?

– Не твоё, – мягко сказала Элен. Она стояла сзади, обнимая Таиссу за плечи, и по её рукам струился серебряный свет. – Моё.

28.9

28.9

Лара и Дир застыли.

– Александр догадался, – спокойно сказала Элен. Она осторожно вынула чётки у Таиссы из рук. – Только он. Я вернула воспоминания, я вспомнила Тёмную Элен, как вы её называете… и я единственная из вас всех изучала древность достаточно глубоко, чтобы знать о Великих много больше вашего.

Она улыбнулась, и Таисса с ужасом увидела, как Элен смазанным движением, перекрывающим любую сверхскорость, перетекает к самой воронке.

– А самое главное, – завершила она, – мы с тобой делим одни и те же генетические цепочки, Таис. Пора было догадаться, что, раз Майлз и Вернон связаны, мы связаны тоже.

Она обернулась с лёгкой улыбкой.

– Я новый Страж. А вам всем пора домой.

– Ты больше не боишься называть меня «Таис», – проговорила Таисса. – Тебе действительно всё равно. Ты… ты правда уходишь вместо меня.

Таисса глядела в глаза Элен и ясно видела там ответ. Почему, почему она умеет читать их лица, зачем она знает их так хорошо, не проще ли не знать, не вглядываться в родные черты, не любить? Почему это так больно, почему…

– Кто может тебя вызволить? – только и спросила Таисса.

– Великий Светлый через миллион лет, – серьёзно сказала Элен. – И даже тогда я не знаю.

Элен повернулась к Диру.

– Бывший глава Совета, – произнесла она без улыбки. – Запомни это место. Человечеству не место в космосе, а Тёмным в мистике. Множить экзистенциальные угрозы – мы видим, к чему оно приводит.

Дир молча наклонил голову.

– Меч? – только и спросил он. – Мы получим его?