Грустная улыбка осветила лицо Элен Пирс.
– Эйвен… больше всего я сейчас хочу оказаться рядом с ним. – Элен глубоко вздохнула. – Но я возвращаю ему тебя. Не самая плохая замена, правда?
Таисса в очередной раз сглотнула слёзы. Даже сейчас она не могла, не хотела говорить Элен, что Эйвен Пирс мёртв. А до этого Элен отказывалась говорить с сыном, и Таисса до сих пор не поняла почему.
– Объясни мне, – произнесла Таисса. – Почему ты так и не сказала ему, кто ты? Сейчас, когда мы прощаемся навсегда… пожалуйста, объясни.
– Потому что Эйвен отверг Мелиссу после того, как та бросила его, – последовал спокойный ответ. – Мой сын не полюбил бы её безусловной любовью снова, если бы видел рядом сильную и бесконечно любящую его мать, которая никогда бы от него не отвернулась. А другой женщины, кроме Мелиссы, для Эйвена не существовало. Иначе в альтернативной реальности у него были бы дети.
Воронка, огромная и страшная, крутилась всё ближе, всё быстрее, но у них двоих было время. Время несказанных слов, которых так мало и так много.
И которых больше не будет.
– Ты хочешь сказать, что у моего отца перед глазами был бы идеал, до которого моей матери не дотянуться?
– Именно так.
– Но это так не работает. До близких не дотягиваются, не сравнивают. Их просто любят.
Улыбка её бабушки, насмешливая и понимающая, была ей ответом.
– Цинизма тебе не хватает, – беззлобно сказала Элен. – Поэтому ты и не на моем месте.
28.12
28.12
Таисса наконец поняла спокойную и расчётливую жестокость Элен. Она игнорировала сына и вела себя, словно отвергла его, – и на Эйвена Пирса, хотел он того или нет, обрушилось не только чёрное одиночество, но и невыразимо беспощадная волна понимания, каково было его жене, бесконечно близкому ему человеку, когда он отверг её. И он сделал шаг к Мелиссе. Несмотря на ту боль, которую Мелисса Пирс причинила ему, он шагнул к ней.
А если бы Элен сразу же бросилась на шею сыну…
…был бы он сейчас со своей женой? С женщиной, которую любил всю жизнь?
И ничего больше. Иногда самые жестокие манипуляции бьют прямо в цель.