Бабай выскользнул из комнаты, оставив Марту наедине с неизвестностью.

– Как тебя зовут? – в шевельнувшейся тени Марта распознала силуэт мужчины. Высокий, мощный, широкоплечий.

Жаль, что таинственный собеседник так пока и оставался в дальней темной части комнаты. Ей хотелось бы взглянуть в лицо. Может, она знает этого человека. Почему его голос навевает странные ощущения? Неясные смутные – непонятно даже, приятные или, наоборот, пугающие. Опасаться Марте, бежать от него сломя голову, или, напротив, искать у него помощи?

– Мое имя Марта, Ваша Светлость.

«Ваша Светлость» она добавила чисто интуитивно. Бабай именно так обращался к собеседнику. И Марта решила на всякий пожарный случай последовать его примеру.

– Что ты делала в Остенских болотах? Действительно собирала змеиный мох?

Спросил бы что-нибудь полегче. Марта понятия не имела, что такое Остенские болота и на кой ей змеиный мох. Она знала сейчас про себя только то, что она Марта, ей двадцать, она учится в юридическом. Но все ее воспоминания были какими-то размазанными, расплывчатыми, нечеткими. Будто все, что обрывками всплывало в памяти, случилось довольно давно – где-то там, в другой жизни. А после этого еще много чего успело произойти, но все, что произошло уже здесь, в новой жизни, было покрыто еще большим туманом. У Марты была догадка, почему в ее голове такая каша – ее чем-то опоили. Ей бы выспаться – и все прояснится.

– Я не помню, Ваша Светлость, – выдала она чистосердечное признание. Хотя возможно, было бы лучше на всякий случай соврать. Мол, не была я ни на каких болотах.

Тень снова шевельнулась – двинулась в сторону Марты, и теперь, наконец-то, она смогла получше рассмотреть своего собеседника. У него светло-каштановые волосы, короткие жесткие – такие бывают у упрямцев, умный уверенный взгляд. Глаза в тусклом свете лампы кажутся темными, грозовыми, но не исключено, что в солнечный день они становятся серыми, или даже синими. В чертах его лица застыла мужественность, основательность, и даже какая-то фундаментальность. И только губы, не улыбающиеся, но и не сжатые в узкую презрительную полоску, выдавали, что этот человек умеет быть не только суровым.

Красивый мужчина... и совершенно незнакомый. Марте не удалось его вспомнить.

Хоть в голосе и проскакивали знакомые будоражащие нотки, но это лицо она видела впервые.

– Не помнишь, что делала на болотах? – переспросил он, остановившись в шаге от нее.

– Нет, Ваша Светлость, – Марта без страха взглянула в его глаза. Хм, а ведь они действительно синие. Но их нельзя было сравнить с безбрежным безмятежным небом. Ой, нет. Там до безмятежности далеко. Этому мужчине больше подошло бы обращение не Светлость, а Мрачность. Чем-то он озадачен, что-то его тяготит и тревожит.