Под едва слышные стоны спускаюсь всё ниже, замирая внизу напряжённого живота, а затем накрываю ртом его возбуждение и окончательно срываю зверя с цепи. У меня не было достаточной практики, поэтому импровизирую, как умею – не торопясь, прохожусь языком, снова смыкаю губы, чувствуя, как желание накатывает волнами на нас обоих, – но мужчине и этого хватает. Рывком Ник подтягивает меня вверх, удерживая за талию, и я оказываюсь сидящей на нём, почти сразу и полностью принимая в себя его.

Я уже знаю, что за нами давно наблюдают, и мой вампир знает это тоже, но кому из нас вообще важен этот завистливый бог, словно обиженный ребёнок пытающийся испортить всем веселье? Мы видим и чувствуем только друг друга, сплетясь, как сиамские близнецы, двигаясь в нужном нам обоим ритме. Даже природа затихает, отдавая нам возможность слышать только звуки собственного дыхания и сорванных голосов, переходящих в рычание, когда клыки впиваются в кожу, а по горлу течёт горячая кровь.

И когда вдалеке натыкаюсь взглядом на вспыхнувшие красным глаза, вмиг становящиеся темнее самой мрачной ночи, предпочитаю закрыть свои и просто не замечать, отдавая своему мужчине всё, что у меня есть. И он принимает, щедро делясь в ответ, и никакие свидетели не мешают наслаждаться этой близостью.

─ Люблю тебя, ─ лихорадочно шепчет Ник, вжимая меня в себя так, что не отцепишь, хотя я давно в него вросла.

─ Я тебя больше, ─ признаюсь со всем откровением, предпочитая оставить за собой последнее слово, а он улыбается в миллиметре от губ, сжимая ладони на моих ягодицах, что просто обязано доказать его власть, и я, разумеется, хочу повторить всё, что здесь произошло.

Но коварный рассвет вмешивается в наши планы, рассеивая последние кусочки сумрака, стирает с неба звёзды, и мы оба понимаем, что даже не заметили, как прошла эта ночь. Вампир переносит нас в особняк, и некоторое время мы просто лежим в постели. Ник пристально разглядывает моё тело, уделяя особое внимание животу, прослеживает пальцами рисунок, всё больше оплетающий кроху внутри, и я дрожу от этих простых касаний. А потом вдруг замечаю, что веточки с шипами, похожие на мои, появились у него на запястье. С удивлением подношу его руку, принимая увиденное за игры моего зрения, но на коже и правда моя родовая метка, а стоит взглянуть на свою руку – и там обнаруживается узор Высшего, который я частенько видела на его теле.

─ Наверное, так должно быть, ─ успокаивает он, целуя место рисунка.

─ Да, наверное.

Он придвигается ко мне ближе, заключая в ловушку из своего тела, но я готова лежать так вечно, вслушиваясь в биение родного сердца. Только бы жил… На один короткий миг я даже позволяю себе болезненную мысль о том, что если бы мне предложили никогда его не знать, но при этом сохранить ему жизнь, как и жизни всех остальных, я бы могла согласиться… И тут же одёргиваю себя, отгоняя дурное видение, чтобы не накликать – смерть итак буквально где-то рядом, так что не стоит лишний раз звать его.