Вопросы вроде «почему?» или «как давно?» Демьян даже не рассматривал. Он уже понял, что у мироздания всегда свои планы на тебя, и как бы ты ни плакался о несправедливости судьбы, как бы ни злился или пытался понять весь этот божественно-вселенский заговор, кто-то там всегда знает, как для тебя будет лучше. Именно поэтому ни капли не удивился.

─ Значит, бабушка была ведьмой, ─ констатировал он.

─ И очень сильной. Она отдала свою жизнь, чтобы я выжил, когда одна тварь меня сильно пожевала, ─ признался охотник, немало удивляя Дема. Дед всегда казался неуязвимым терминатором, и теперь, знать, что он чуть не стал жертвой нежити, было по меньшей мере дико. ─ Скрывала она это достаточно хорошо, чтобы даже наша дочь не знала. Никто бы, наверное, не узнал, не подгляди я случайно за тем, как среди ночи моя любимая куда-то направляется. Так я выяснил, что у неё были видения, и она спасала чужие жизни, охотясь на маньяков.

Лисицын вспомнил о своём даре и про себя вздохнул с облегчением. Он почти признал себя невменяемым без надежды выяснить хоть что-то о наследии, что ему досталось от далёких предков, но оказалось, что в роду всё же были подобные случаи. Жаль, только эти способности не могут дать ему то, чего он на самом деле хочет.

─ Выходит, я не бесполезен, ─ с горечью признал он, некстати возродив в памяти взгляд серых глаз, сжигающих сердце. И как он мог так запасть на эту мелочь? Никогда ни одна женщина не вызывала в нём столько противоречивых эмоций за раз, никогда не заставляла вспомнить о себе каждую секунду и  гадать, всё ли у неё в порядке, а тут – на тебе. Даже его бывшая не способна была удержать всё его внимание на себе, но как только он встретил Аду, всё изменилось. День за днём начало меняться, и мелкая, упрямая вампирша вдруг затмила собой остальных.

─ Если она завладела тобой, ─ словно читая его мысли, сказал дед, ─ других уже не будет. Можешь даже не проверять – в нашей семье всегда так было.

И он верил. Верил и вспоминал её черты и голос, рассказывающий какую-нибудь историю или сущую глупость, которую Дем всегда почему-то запоминал, сам не понимая, по какой причине. Но любая ахинея, что эта девчонка несла, казалась важной, и он знал, что если упустит хоть слово из сказанного – ему хана.

─ Что ж, так даже лучше, ─ решил Демьян. ─ Если сдохну, то никого не потяну за собой, а она выйдет за этого ушастого.

Почему-то представлять её в белом платье, идущей навстречу тому холёному типу, было невыносимо, как разрывающий снаряд. Но так же правильно, верно? Так же сказала эта богинька, так почему он должен быть эгоистом?