─ Хватит вариться в своём дерьме! ─ рявкнул он, сотрясая стены. ─ Сделай уже свой выбор, демоны тебя раздери! Либо сдохни и прекрати эту жалость к себе, либо выпей крови и проваливай на все четыре стороны. Жаждешь закончить это или выбраться отсюда? Так докажи самому себе, что стоишь того и не будешь влачить бесполезное существование.

Демьян уставился на мужчину так, словно впервые его видел, но не мог не отметить всю ту магию, вложенную в эти слова.

─ Быть вампиром – не значит быть мертвецом без сердца и эмоций, ─ продолжил Ник, чуть успокаиваясь. ─ Обращение делает тебя одновременно и лучшей версией себя и худшей. Те качества, что были присущи тебе ранее, обостряются, но в то же самое время все те внутренние демоны, которые тебя грызли, не давая спать, становятся сильнее тоже. Учиться контролировать их ты будешь ближайшую сотню лет, как минимум. А ещё жажда…

─ Я не испытываю жажды, ─ отозвался охотник. ─ Это что-то другое... Эмоций… слишком много за раз, и они разрывают меня на части, но я не хочу крови. Так ведь не должно быть? ─ спросил, подняв растерянный взгляд, в котором сквозило отчаяние.

─ Не знаю. Я впервые слышу, чтобы мага обращали, и он при этом оставался жив. Может, дело в том, что Рина сама уникальна в своём роде, и её кровь сотворила с тобой чудо? Лучше думай так. Поверь, станешь ли ты монстром, зависит только от тебя, Демьян Викторович, ─ усмехнулся брюнет, чувствуя, как его речь постепенно доходит до упрямого типа. Такие, конечно, непробиваемы, но и сам он не лучше.

─ Твоя сестра… Я хочу извиниться, ─ глухо пробормотал Демьян. ─ Её магия…

─ Прекрати, ─ непреклонно прервал его Громов. ─ Я скажу тебе одну вещь, которую не каждый мужчина способен понять…Так вот, ─ улыбнулся он, вспомнив Дарину и её замашки хищницы, ─ это не мы выбираем свою женщину и не наш зверь. Они нас выбирают, позволяя думать, будто это не так. И именно Ада, а не её магия или кошка решила, что ты тот самый, чью жизнь она превратит в кошмар, а значит, ничто уже это не изменит, пойми. Это просто нужно принять.

Дем, казалось, боролся сам с собой, но что там творилось сейчас в его голове, можно было только предположить.

─ Я прям польщён, ─ сказал он, но Ник ощутил волну облегчения, пронзившую чужую душу. ─ Знаешь, я всегда хотел стать для Дарины кем-то, кто защитит от всего на свете – и от охотников, включая Орловского, и от придурков, ухлёстывающих за ней. Видя, как она взрослеет, я всё собирался с силами, чтобы в один прекрасный день сказать ей о своих далеко не братских чувствах, и всякий раз трусил. А потом она сделала свой выбор, и я не смог стать тем защитником.