Начальник охраны сдернул мерцающую ткань с подноса, и я обомлела. Уставилась на бледно-серый клочок непонятной субстанции с очень знакомой меткой. Даже слишком хорошо знакомой.

Это же клочок кожи ящера, с мерцающей, исчезающей на глазах ярко красной розой. Метка верности, появившаяся у всех, принесших клятву.

Меня едва не стошнило прямо на поднос.

— Знак клятвы верности… он почти пропал, но остатки магии еще есть… — подтвердил мои опасения начальник стражи.

— Я и так вижу, что это кусок кожи. Откуда он взялся? С кого его срезали? И кто его носил на себе? Найти предателя! — ярость волной нахлынула на меня.

— Ваше Величество, больше никто не пострадал. Никто не пропадал. Лишь появился один лишний охранник…

— Как мог появиться кто-то лишний? Всех же учли, когда принимали клятву верности… Магия бы не позволила кому-то отвертеться, скрыться. Тогда лишних не было! Я к себе, будут новости — зовите, лично хочу разобраться!

Я поднялась на свой этаж, охрана со мной, а мужья остались в холле дворца, чтобы лично руководить поисками.

— Останьтесь здесь и у лестницы, не нужно стоять около всех дверей. Проверили же комнаты? — спросила у охраны, дождавшись положительного ответа, вошла в кабинет. Мне надо собрать пятерых княгинь и подготовится к ритуалу.

Оказавшись в кабинете, отдала приказ лупоглазому помощнику.

— Всех пятерых княгинь срочно вызвать ко мне. Взять под стражу, глаз не спускать до самого ритуала. Немедленно!

— Исполнено, Ваше Величество!

Заметалась по кабинету. Кого убили, чтобы забрать знак? И куда дели труп?

— Ваше Величество! — в дверях моего кабинета появился батя. — Нам бы поговорить…

— Заходи! — кивнула я бате, и продолжали метаться из угла в угол.

— Лерина пропала! — произнес отец, едва за ним закрылась дверь.

— Кто? — не сразу поняла я. Остановилась, взглянула на отца. О ком он?

— Лери! — Отец, нервно поправляя манжеты на рубашке, прошел к моему столу и уселся в стоявшее рядом кресло. Бледный, все еще не отошедший от пребывания в местной тюрьме. Сидел, словно шомпол проглотил, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Даже это мнимое спокойствие давалось ему явно с трудом.

— Лери? Лерина?  — что, собственно, происходит между моей камеристкой и отцом? Нет, я конечно буду рада, если нечто серьезное… Бате, своему самому родному человеку, и Лери, верной и преданной подруге, я желаю счастья. И буду до безумия рада, если они обретут его рядом друг с другом.

— Что между вами происходит? То ты ее терпеть не мог… А тут так переживаешь?