Выходные прошли волшебно, если не думать о ссоре с папенькой и о предстоящих состязаниях. Мы гуляли с сестрой по городу, рассказывали о своей жизни в академии и пансионе, делились переживаниями и чувствовали себя счастливыми.
Лира Эндрю предложила Валежке задержаться в Жиже, учиться в ее Школе магического домоводства и помогать по хозяйству вместо платы. Сестра с радостью согласилась, тем более вечерами она могла бегать на свидания с Райтом, у которого после тренировок, в отличие от нас с Вилкой, еще оставались силы. Моя же жизнь в эти дни напоминала бег хомяков-потто в колесе: лекции, практикумы, уход за питомцами и преодоление препятствий в лабиринте.
Амадор пока не пытался со мной заговорить, видимо, готовил примирительную речь листов на пять, не меньше. Зато каждый день оставлял на подоконнике букеты. Как он пробирался в нашу комнату, я могла только догадываться по хитрому взгляду Матюши. Горгулья для любимого ректора на все способна, особенно за вознаграждение — печенье с ванилью. А еще Амадор умудрялся подкладывать в мой портфель трогательные записки. Ректор оказался начинающим рифмоплетом, но мне было приятно читать его признания. Например, такое: «Твое я знаю расписание, я до зари сижу в кустах, чтобы столкнуться с пониманием, с твоей улыбкой на устах». Но особенно мне понравилось это: «Я оглушен был, как дубиною, ведь чувства вспыхнули внезапно, моя любовь непоправимая, добьюсь тебя я поэтапно». Любовь, значит? Пусть он и не произнес вслух, зато есть письменные показания. А как говорит дедушка Тори, прокурор на пенсии: любые показания можно пришить к делу.
Радовало, что одними цветами и записками Амадор не ограничился, и к концу недели в ход пошли конфеты. Это Мартишка через мужа посоветовала Амадору свой любимый сорт шоколада и забегала к нам вечерами на чай. Тренировки проводили уже два раза в день, и после них мы, кроме чая с конфетами, были ни на что не способны. На поиск лабиринта не хватало ни сил, ни времени, поэтому приходилось слушать наставления Райта и надеяться на собственные возможности, смекалку и… на пушисто-зубастых друзей.
Кстати, о друзьях. Во-первых, мы несколько часов репетировали, как масси-фури примут форму мантии. Да так, чтобы их ничто не выдавало — ни глаза, ни лапы, ни хвосты. Во-вторых, мы провели так называемый инструктаж с магическим зверьем.
— Держим связь через масиков, — строго произнесла я, глядя на горгулью.
— У-у? — возмутилась Матюша.
— Потому что у нас ментальная связь. И потом — в случае непредвиденной ситуации масики смогут прикинуться птичкой, змейкой или облачком. А ты?