— Сегодня он не вернется, ваша милость. — Тодд забрался на башню, подошел, встал рядом глядя сурово. — Идите спать.

Кейлен зябко поежилась, вглядываясь в ночную тьму.

Неспокойно на душе. Кошки скребут… и завывает ветер.

— Он давно должен был вернуться, — губы чуть дрогнули. — Почему до сих пор нет?

И очень страшно услышать ответ.

Страшно от того, что Тодд не станет врать. И нести всякую успокоительную чушь не станет, он скажет правду. Или промолчит.

Кейлен и сама все знает.

— Завтра я поеду в горы, ваша милость. Попытаюсь найти его.

— Найдите его, пожалуйста.

Тодд кивнул, он немногословен. Найдет. Живого или мертвого.

Хочется плакать, но плакать нельзя. Плачут по мертвым, а Кейлен так хочется верить, что ее муж жив. Если он погиб в горах… что с ней будет, если Элмер не вернется? Кейлен не справится одна. Она чужая здесь, дитя солнечного юга в холодных горах. И даже вернуться домой она не сможет.

Ребенок шевелится под сердцем, бьет пяточкой… Если родится девочка, у Кейлен еще будет надежда вернуться. Если мальчик — нет. Наследник древней крови и Последнего утеса.

— Вам лучше спуститься, ваша милость, — упрямо говорит Тодд. — Здесь сильный ветер, вы замерзнете.

Кейлен только покачала головой.

— Еще немного…

На что она надеется?

Тодд снял свой тяжелый, подбитый мехом плащ, накинул ей на плечи. От плаща пахло шерстью и железом, но стало намного теплее. И спокойнее. Просто спокойнее чувствовать, что кто-то рядом. Хоть кто-то.

— Спасибо.

Тодд кивнул. Прислонился к зубцу, сложив руки поверх, и поверх рук пристроив подбородок. Замер, вглядываясь вдаль. Черные скалы на фоне черного неба.

Темная фигура Тодда, почти сливалась с каменным зубцом башни, словно становясь его частью.