— Мало ей украшений. По-моему, тут ценность в другом, – озвучила я свои мысли ни к кому конкретно не обращаясь.

— Почему именно в этом дворце тайник? – спросил Дейман.

Пожала плечами, а через время ответила:

— Наверное, потому что я его больше, чем любой другой воспринимаю как отчий дом.

С мелкой врединой старалась общаться, как с ребенком, и постоянно себе напоминала, что она маленькая. Проходило время, а я все еще не замечала развития ее умственных способностей. Задала этот вопрос своим «нянькам».

— Так это закономерно, вы же не обращаетесь, и она не может развиваться.

Я только и могла, что зажмуриться и с силой сжать кулаки. Это было плохо, я теперь ближайшие пару сотен лет буду соседствовать с маленьким ребенком, который не развивается ни умственно, ни физически. Обратилась к богам за советом.

«Это даже к лучшему, тебе будет нескучно».

Услышала ответ Энии и поняла, что это своеобразный юмор.

Спарринговать приходилось учиться заново, потому что мелкая отвлекала своим испуганным писком и злобным шипением. Деймонд с Ирманом были не в восторге от моих тренировок. Больше воспринимали меня ребенком.

— Бесите, – бросила я резко, – если не нравится, можете не смотреть. А мне еще пару сотен лет тут жить, и я должна уметь постоять за себя. Мелкая может просто забиться в угол моего сознания и не отсвечивать. А я не могу так сделать. И кто-то из нас двоих должен уметь постоять за нас обеих. И пока она не может защитить себя, это должна делать я.

— У тебя много охраны, два дракона и три волка, – раздраженно выдавил Деймон.

— Это просто замечательно. Но есть нюанс: когда охрана рядом, обычно все хорошо. Но стоит охране отвлечься, или с охраной что-то случится, или я банально почему-то останусь одна…

Деймон раздраженно зарычал на меня. Мелкая сразу забилась в угол. А я только выгнула в удивлении бровь.

— Женщина, бесишь!

— Я бы попросил к императрице соответствующие отношение, – зло рыкнул Артур, стоя в дверях тренировочного зала.

— Артур, не мешай разборки устраивать, – легкомысленно отмахнулась я. – У Деймана давно не было женщины, а во мне он видит только ребенка.

— Бабушка!