— У мужчин это не принято.

— Да? А ничего, что твоя бабушка лекарь и зельевар? Если ты почувствуешь себя плохо, обязательно свяжись со мной! – сказала и вложила малую толику ментально магии. Понял?

— Да, бабушка. Обязательно. Ты погостишь еще у нас?

— Конечно, милый.

За последующие визиты постаралась понять, что не так во дворце. Стала плотней общаться с военными под видом тренировок. Но они только плевались в сторону государственных служащих. И тихо ругались на них, называли лицемерами и подлыми людьми. Все это шепотом, так чтобы никто не слышал. А я внимательней стала присматриваться к тем, чьи должности сама когда-то ввела. Они жили во дворце, первое время на полном государственном обеспечении. Потом получали хорошую зарплату. Попросил у сына информацию на госслужащих и получила такой ответ:

— Мама, там все слишком мутно. Нейтан просит не вмешиваться, но боюсь такими темпами они разворуют государство, а мелкий ничего не заметит. Меня попросили заниматься своими делами и не лезть в то, чего я не понимаю.

— М-да, и пока меня не попросят о помощи, я даже вмешаться не могу.

— Даже с тем, что ты императрица.

— Да. Об этом знает только Нейтан. Для других я просто бабушка, вдовствующая императрица. Надеюсь, он позовет меня. О, Боги, я очень хочу, чтобы у мальчика хватило сил позвать на помощь.

Слетала после этого разговора в Марийск пообщаться с Эриком и его сыном Александром.

— Да, сейчас в Руните не самое простое время. Я подозреваю, что его чем-то опаивают, как и Шона. Общаемся мы ведь с Рунитом хорошо и взаимовыгодное сотрудничество в виде торговли, обмен студентами и специалистами идет хорошо. Но слухи от переселенцев мне не нравятся.

— Какие слухи, а то у кого не спрошу, плюются или шипят.

— Условия для жизни стали хуже. Исчезло за последние столетие бесплатное образование, медицина, повысились налоги. Деталей не знаю, это то, что слышно от людей.

Внуки, видя, как я сжимаю кулаки, и сама сжимаюсь попытались меня приободрить.

— Не нервничай ты так. Может, он еще одумается и разберется со всем, – сказал Эрик.

— Ты сам то в это веришь?

— Я молюсь об этом. И у меня плохие предчувствия в целом.

— Говори, боюсь хуже уже некуда.