Рейчел

После попытки моего убийства, которая могла почти благополучно увенчаться успехом для некоторых лиц, Юджин передал меня под присмотр Дария. Дворецкий приобнял меня за плечи, которые уже накрывал пиджак слуги. В трансе я осмысливала, что действительно могла умереть там, на глазах у всей толпы.

Снова. Я устала искушать смерть своим везением.

И только Юджин стал помогать мне всеми способами, наплевав на публику и зрителей. Думалось, если бы Эйден не удерживал мою подругу, то она бы первой подлетела ко мне. Мне до сих пор казалось, что ее крик застрял в ушах и эхом разгуливал по просторам моей головы. Как же сильно мне хотелось видеть Дженнифер рядом и разговаривать как раньше.

Мне надоело, все это. Я хочу покоя и безопасности.

Наверняка, так было у многих после долгой разлуки, когда эмоции пробирали настолько, что при виде близкого хотелось разрыдаться от счастья и рассказать события, произошедшие за период его отсутствия. Но я помнила взгляд Дженнифер, когда сидела на троне с Юджином, она … как будто не узнала меня или хуже того, разочаровалась во мне. Эти мысли как копья врезались в душу и терзали сердце, заставляя себя чувствовать подавленной и сломленной окончательно.

Неужели внешний облик и маска, что я примерила, так могли подломить веру в меня?

От этих размышлений я дернулась, как от пощечины, продолжая позволять Главному Дворецкому вести меня к себе в покои. Тело наполнилось тяжестью, а ноги путались между собой, пару раз я даже наступила на подол платья, которое уже никогда не будет пригодно. Я смотрела пустым взглядом, не заметив, как Дарий уже заводил меня в спальню, где совсем недавно девушка в моей роли даже не подразумевала, чем обернется Бал Семи Грехов. Слуга что-то сказал мне, но я лишь покачала головой и сказала, что хочу побыть одна. Дверь за моей спиной захлопнулась, я со всего роста упала на колени и обхватила тело, где должно было быть отверстие от клина. Тупая боль в коленях меня не волновала. Слезы градом лились на каменный пол, а тихая истерика превратилась в рыдания. Согнувшись пополам, я зажмурила глаза, упираясь лбом в ледяной мрамор, выкрикивая все эмоции, что сдерживала в себе. Я накренилась на бок и смотрела в свое лежащее зеркальное отражение.

Жалкая и слабая, … и так было всегда.

Мне стало противно от моих мыслей. В полной тишине при свете луны, что заглядывала в  окно через сеточную штору, я продолжала лежать, пребывая в трасе. Словно была одна на целом свете. Я не должна была выжить, моя судьба была умереть там и никогда не подниматься на ноги.