Какая же я наивная дура, которая влюбилась в такое бездушное существо, которое не способно на подобное и даже не знает, что значит любить… И я не знала до недавнего времени. … В груди щемит ноющая боль, хочу убежать … куда-нибудь.

От осознания мысли, что все это было постановкой, чтобы создать иллюзию доверия друг к другу меня бросало в холод. Волосы зашевелились, поняв свою роль в спектакле Греха Гордости, где я как трофей победителя была при нем на подхвате в случае чего, запасным тузом в рукаве.

Все эти грехи… боже… они все знали, и ни один не сказал, что я с Дженнифер погрязла в болоте лжи, лицемерия и обмана. Кроме намеков Греха Лени и Гнева.

Стоун же называл меня святой, а я не предавала этому обращению значения. А Вайлд приоткрыл занавес с правдой, открывая мои глаза.

Я пыталась изменить Юджина, думая – у меня получается, я видела, что он менялся, но это был лишь отрепетированная театральная пьеса, … где я декорация, возомнившая себя главной актрисой, а на самом деле была пешкой на шахматной доске, которой можно управлять по щелчку пальца. И в этой партии черный король съел меня и отправил вон из игры.

И это после всего, что было …

В голове по кругу звучала фраза Юджина, в которой было ни капли сожаления и чувств. В голосе так и чувствовалось превосходство и пренебрежение.

«– Сначала я ее запугивал, но потом нашел другой способ, так как он более эффективно приносил плоды». 

Мое тело трясло, а сердце выпрыгивало из груди, но не от страха, а от понимания – все, что я видела и чувствовала – искусственно созданный образ самим Дарвудом, который сделал ставку на мое воображение. И … он сорвал куш, поставив на меня.

Какой гнилостностью нужно обладать, чтобы играть с настоящими чувствами живого человека!? Я ЖИВАЯ!

Опустошение и отчаяние накатились, как агония. Я бросалась с Юджином во тьму его греха, пытаясь понять ее. Он лишь создал видимость, что открылся мне по-настоящему, а я с легкостью поверила.