Он внезапно сдвинулся, втягивая мой большой палец в рот и посасывая его.

— Я могу целый день насаживать тебя на вилку, сладкая. Я мог бы даже немного побаловать тебя ложечкой.

— Твоя похоть всегда делает тебя небрежным, или я какая-то особенная в этом плане? — промурлыкала я, наклоняясь ближе к нему так, что мои волосы каскадом рассыпались по моему плечу, закрывая нас от посторонних глаз.

— Небрежным? — нахмурившись, спросил он.

— Ага… В смысле, удар вилкой в живот был бы ужасно болезненным и все такое. Но я думаю, что выиграла бы с ножом в яремную вену, — я передвинула другую руку так, что пластиковый нож прошелся по щетине у его горла, привлекая его внимание, и его улыбка расширилась от восторга.

— Вот дерьмо, — промурлыкал он. — Похоже, со мной все кончено. Хочешь исполнить последнюю волю умирающего?

— Un desiderio di morte? — поддразнила я. Предсмертное желание?

— Блять, продолжай так говорить, и я кончу в штаны даже без твоего прикосновения, — сказал он с преувеличенным стоном.

Моя улыбка расширилась, когда я посмотрела в его темные глаза.

— Звучит так, словно я не получу ничего особенного в результате такого обмена.

— Как насчет того, чтобы я поторговался за свою жизнь? Я готов заплатить за этот выкуп оргазмами. Я могу дать тебе один прежде, чем ты покинешь этот стол, в качестве первого взноса, и никто даже не заметит… не считая того, что ты будешь кричать мое имя достаточно громко, чтобы потрясти фундамент этого подземного ада, конечно.

— Perché dovrei fidarmi di un morto? — вздохнула я, придвигаясь к нему еще ближе, так что пространство между нашими губами сократилось почти до нуля. Почему я должна доверять покойнику?

Син уже раскрыл рот, чтобы ответить, как вдруг раздался удар по столу.

Я подняла голову и обнаружила офицера Кейна, возвышающегося над нами, в его руке была дубинка, которой он ударил по столу.

— Мне что, придется снова отправить тебя в дыру за попытку заколоть кого-то вилкой, Восемьдесят Восемь? — потребовал он, уставившись на Сина.

— Никто никого не закалывает, — непринужденно ответил Син, отодвигая вилку от моего живота и с треском бросая ее на пол. — Это всего лишь прелюдия.

На моих губах заиграла улыбка, и я тоже отпрянула назад, отбросив пластиковый нож в сторону, и посмотрела на Кейна с самым невинным выражением лица.

— Бедный Син выглядел так одиноко здесь в одиночку, — сказала я. — Я подумала, что он будет рад новому другу.