Двенадцать смеялась до упаду, когда она и ее Бета заняли одно и то же место и вдвоем рухнули на пол. Остальные члены ее стаи бросились вперед, чтобы помочь ей подняться, но она выглядела так, словно ей было слишком весело, чтобы в этом нуждаться. Она была совсем не похожа на ту жалкую паршивку, которой была вчера, выпятив нижнюю губу, словно наступил конец света. Но именно это и побудило меня пристальнее наблюдать за ней. Она носила свои эмоции как маски, легко сменяя одну на другую, не моргнув глазом. Мне было интересно, какие из них действительно затрагивали ее сердце, или же в ее груди просто был холодный камень. И если это так, то я определенно мог с ней потягаться.

Мои глаза сузились, пока я наблюдал за ней, сладкое удовлетворение наполняло меня от осознания того, что именно я собираюсь быть тем, кто сотрет улыбку с ее лица сегодня. Никто не делал из меня дурака и оставался безнаказанным, и я выжидал время, решая, как именно я собираюсь поступить.

Когда завтрак, наконец, подошел к концу, я двинулся к двери, чтобы подождать ее, готовый отвести ее в отдел Технического обслуживания для утренней работы. Она вышла одной из последних, проскользнув в дверь, как будто у нее было все время в мире, и я схватил ее за локоть, застигнув врасплох, и подтолкнул к лестнице.

— Доброе утро, Офицер Ворчун, вы сегодня опять встали не с той стороны кровати? Может быть, вам нужен какой-нибудь указатель, чтобы напоминать, в какую сторону двигаться.

Я стиснул челюсти, не произнося ни слова, пока вел ее вниз по лестнице, и почувствовал, что она наблюдает за мной краем глаза.

— Чем вы завтракаете, сэр? Не счастьем⁶⁵?

Моя челюсть сжалась сильнее, до боли в лице. Мои клыки покалывали от предвкушения охоты, и я не мог дождаться, когда же смогу повлиять на ее настроение, как гребаный метеор, рухнувший в ее мир.

Наконец мы достигли девятого уровня, и я провел ее мимо изоляторов к двери, ведущей вниз, на уровень технического обслуживания. Я приказал одному из уборщиков ежедневно оставлять там чистящие средства, чтобы мне больше не приходилось возиться с их поиском.

Мы достигли подножия лестницы, и я отпустил Двенадцать, двигаясь к тележке с чистящими средствами и складывая руки.

— Начинай мыть пол, — приказал я, указывая на него, и она бросила на меня растерянный взгляд.

— Разве ты не хочешь сегодня поохотиться? — поддразнила она, двигаясь ко мне, покачивая бедрами.

— Начинай убирать. Сейчас же, — прорычал я, и ее брови сошлись. Она не стала перечить мне, что было лучше ее обычного самоуверенного поведения, и я наблюдал, как она берет с тележки ведро и щетку для мытья и ставит их на пол.