— Итак, с чего бы начать? — не сводя с меня взгляда стальных глаз, поинтересовался он. — Может, с этого?

И он провел рукой по моему плечу, скидывая с него тонкую бретельку платья.

— Не надо, — чувствуя, как накатывает паника вперемешку с истерикой, взмолилась я. — Не делайте этого.

Но он словно не слышал, начав спускать с другого плеча бретельку.

А затем… взял подбородок своими длинными, крепкими пальцами, заставляя взглянуть на него, и… поцеловал.

Жадно, напористо и безумно! Он сминал мои губы, заставляя их раскрыться, чтобы под этим напором тут же углубить поцелуй.

И я задыхалась. От паники, от безвыходности и безысходности, от неотвратимости грядущего.

Никогда не думала, что мой первый раз будет таким… против моей воли.

И я не выдержала — заплакала. Горько и совершенно беззвучно.

А Леор… он целовал, как обезумевший. Он подавлял, стискивая меня в своих объятиях, задирая подол платья вверх, а я… я снова не могла двигаться. Что он сделал со мной? Снова обездвижил, чтобы я не смела сопротивляться?

Как же тошно! Как противно от всего этого! И так ужасно, что хочется выть в голос, но не могу — он не слушается меня. И остается лишь стоять и горько плакать от осознания грядущей беды.

Никто не услышит, никто не придет на помощь… Леор об этом позаботился. К  н  и  г  о  е  д  .  н  е  т

Лишь в мыслях я сопротивлялась ему. Кричала, отталкивала, угрожала, умоляла и даже пыталась ударить. Но все же лишь мысленно. Где же моя Сила, которая так необходима в этот момент? И плевать, что ее обнаружит Эрран, лишь бы сейчас уйти от того, что нависло надо мной! Лишь бы спастись от ужасной участи!

— Сладкая, — услышала голос Леора, когда он оторвался от моих губ. — Ты невероятно сладкая девочка, Дарина. Жаль, ты не моя пара.

А я молчу. Просто не могу говорить. Чертов ты ублюдок! Расколдуй меня! Верни способность говорить и двигаться!

Мужчина внимательно смотрит на то, как по моему лицу льются слезы, капая на полуобнаженную грудь. Еще немного, и платье соскользнет с нее, упав к нашим ногам.

Еле уловимое движение его руки, и почувствовала, что могу говорить:

— Леор, — дрожащим голосом произнесла я, глядя в его серые глаза, — прошу вас, остановитесь. Не делайте этого.

И тут с ним что-то произошло. Он тряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя это безумное наваждение, прийти в себя, даже зубы стиснул с такой силой, что я отчетливо услышала их скрежет… Он сопротивлялся чему-то, но это давалась ему с огромным трудом.

А я смотрю на него и желаю лишь одного — чтобы освободил, чтобы отпустил, чтобы не шел на поводу у Найрин и ее желания погубить меня.