— Я так рада, что ты осталась на приезд девочек, — сказала я маме и взяла ее под руку. Изобель последние два дня работала так же усердно, как и все остальные, чтобы все подготовить к приезду школьников.

— Я бы ни за что на свете не пропустила это, — сказала она и одарила меня искренней улыбкой.

— Ты придешь к нам в гости? — спросила я ее: — Или эти мужчины оставили на тебе шрамы на всю жизнь?

Она сжала мою руку.

— Я вернусь — и, думаю, я должна перед тобой извиниться.

— О?

— Я должна была прислушаться к тебе. Это просто очень трудно представить, пока ты не испытаешь это сама.

— Ты права. — Я со вздохом прислонила свою голову к ее. — И есть еще многое, что я никогда не научусь понимать или ценить.

— Мне не нравится их музыка, — сказала моя мать с красноречивой улыбкой.

— Да, и их охота, ругань и жестокие турниры.

Она торжественно кивнула.

— Как думаешь, ты сможешь их изменить?

— Да, — тихо сказала я. — Думаю, что мы уже меняем их точно так же, как они меняют нас.

— Но эти варварские способы, как нам заставить их отказаться от них?

Я одарила ее невинной улыбкой.

— Помнишь, когда я выступала в Совете и предложила разрешить группе избранных мужчин посетить Родину и разрушить предрассудки?

— Да, я помню.

— Думаю, это то, что нужно. У них искаженный взгляд на нас, и они думают, что мы действуем без свободы воли, как муравьиная ферма. Нам нужно, чтобы некоторые из них пришли и научились видеть красоту в нашем способе ведения дел.

Моя мать выглядела обеспокоенной.