Она знала, что я ее подразниваю, но Перл продолжила дружеское подтрунивание.

— Наша любовь должна быть самой важной вещью.

— Из-за секса?

— Нет, из-за связи, которую мы разделяем.

— Какая связь? — спросил я с невозмутимым выражением лица, которое было трудно изобразить, когда она начала раздражаться на меня по-настоящему.

— Связь между нами. Ты знаешь: любовь, уважение и все остальное, что мы разделяем.

— Как наша любовь к шахматам?

— Да, среди прочего, но в основном это доверие и лояльность.

— Да, я согласен. Шахматы, верность и секс должны быть первыми в нашем списке. Всегда.

Перл сдалась.

— Эй, ты только что закатила на меня глаза? — спросил я и рассмеялся. — Что случилось с твоей вежливостью и поведением с самообладанием и изяществом?

— Я вышла за тебя замуж, и все это вылетело в трубу, — сказала Перл со вздохом.

— В какую трубу, эту трубу? — Я указал на беспилотник.

— О, прекрати это, ладно? Ты действуешь мне на нервы.

И вот она здесь: львица, которая помешала дерущимся мужчинам убивать друг друга в баре и убедила жадного мужчину поделиться своим состоянием. Женщина, которая бескорыстно предложила себя, чтобы спасти Афину, и которая неустанно отстаивала справедливость по обе стороны границы. Эта женщина была мне под стать и даже больше.

— Разве ты не рада, что вышла замуж за такого невероятного, умного, красивого мужчину? — спросил я, питаясь энергией между нами.

— Да, — сардонически ответила она. — И я особенно ценю твою скромность.

— Я знаю, и ты могла бы немного поучиться у меня; это раздражает, когда ты постоянно хвастаешься, понимаешь?

— Я постараюсь ограничить свое хвастовство, — сказала Перл и ткнула пальцем мне между ребер.

— И твои приступы насилия, — сказал я и взял ее за палец. — Ты чуть не порезала меня своими острыми ногтями.