— Голубая, красная, зеленая, розовая, пурпурная и желтая тоже, — поправил Эдрик. — Это большая пещера со множеством комнат, и в каждой стены и потолок усыпаны разного рода кристаллами. Понятия не имею как, но они светятся в темноте. Здорово, не находишь?

— Ага, — восхищенно выдохнул Кристиан, когда они подошли ближе. — Похоже на волшебство.

— Ну, может, так и есть. Другой такой пещеры я не знаю. Когда я ее нашел, вход был завален камнями и грязью. Мне до смерти надоело бродяжничать, и я понял, что наконец нашел свой дом. Ты вот знал, что порядочный тролль должен, по меньшей мере, сто лет своей жизни провести в пещере? Традиция такая. И вот, стало быть, я живу здесь, ох, почитай, уже годков эдак сто семнадцать.

В большой желтой комнате, которая троллю служила гостиной, он развел огонь, постоянно спотыкаясь о Вула, который разлегся перед очагом, как печной коврик, глубоко сопя в облегчении, что пребывает в уюте и надежности дома.

На ужин отыскались остатки енотового рагу, приправленного диким луком, чесноком, петрушкой, шалфеем, розмарином и тимьяном. Были тут и желудевые бисквиты, только что собранная клубника и найденное Эдриком вино. Когда все было съедено, Эдрик удовлетворенно рыгнул.

Кристиан последовал его примеру и захихикал.

— Если бы я сделал так дома, меня бы отослали в мою комнату, — поделился он. — По правде сказать, меня бы наверное утащили в комнату за ухо.

Резковатое наказание за какую-то отрыжку, подумалось Эдрику, впрочем, может, он так долго жил в пещере, что растерял хорошие манеры, которыми когда-то владел.

— И забудь о том, чтобы отвести меня назад, — продолжал речь Кристиан. — Я устал слушать: делай то, делай это, не пачкайся, не сори. А я люблю что-нибудь изобретать, а как тут не пачкаться и не сорить, раз дело такое. Папа и мама будут рады, что я ушел.

— Сдается мне, они искали тебя весь день.

— О, они скоро про меня забудут. У них много детей, — пояснил Кристиан. — Папа никогда меня не слушает. А маме только важно, чтобы я был чистым, а я никогда не бываю чистым, как ей надо. Остальное время она только и хочет, что играть в бизик и пике (карточные игры — прим. пер.) с подругами.

Эдрик понял, что нет смысла спорить с этим ребенком. И решил, что как-нибудь потерпит маленького наглеца одну ночь, а потом отыщет родителей и передаст им его из рук в руки.

— Пойдем, — сказал он. — Уже поздно. Можешь надеть вот это как ночную рубашку. — И протянул мальчику рубашку из тончайшего батиста, когда-то найденную около пруда. Ну, вообще-то, он видел владельца рубашки, который плескался в пруду, но ведь Эдрик оставил ему сапоги и бриджи, разве нет? А что еще нужно, чтобы добраться до дома в теплый летний денек?