– Ты хочешь испортить мой блестящий план…
– План и правда блестящий.
Похвала должна была успокоить ее, но вместо этого Лу еще больше разозлилась. Она ткнула пальцем мне в грудь.
– Нет. Нет, нет, нет. Я знала, что ты попробуешь сыграть в мученика. Можно подумать, кому-то будет лучше, если ты сгниешь в подземелье или сгоришь на костре. Позволь тебя просветить, шасс. Нет. Лучше не будет. Станет только хуже, потому что вдобавок к спасению твоей матери и борьбе с Морганой, Ля-Вуазен, Николиной и целой кучей всякой херни мне придется спасать еще и тебя.
Моя кожа запылала еще жарче от ее ругани. От ее губ.
– Следи за языком, – прорычал я.
Лу не обратила на мои слова внимания и снова ткнула меня в грудь. На этот раз сильнее.
– Я понимаю, тебя сейчас переполняют всякие разные чувства, но натворить глупостей я тебе не дам. Уяснил? Ты не попадешь в темницу, потому что любишь свою мать. Ты не умрешь, потому что хочешь трахнуть ведьму. Успокойся… ты… уже!
Каждую паузу Лу сопровождала тычком.
Кровь у меня почти закипела. В ушах зазвенело. Я протиснулся мимо нее к двери. Раз она хочет, чтобы я остался здесь, я поднимусь на палубу. Я еще могу вынести других, но она… она говорила со мной как с ребенком. Потерявшимся, капризным ребенком, которого нужно отругать. Наказать. Это уже слишком. Развернувшись к ней в последний момент, я рявкнул:
– Мои дела вообще тебя не касаются! – Немного помолчал. – И вовсе я не хочу
– Разве?
Лу тут же молнией метнулась ко мне. В ее глазах гнев сверкал яростно, ярко и прекрасно. И что-то еще… решимость. Когда она коснулась грудью моего живота, тело у меня сжалось.
– Тогда чего ты хочешь? – Лу придвинулась еще ближе, ее лицо было почти у моего. В ее голосе появились жесткие нотки. – Решай сам. Ты не можешь вечно водить меня за нос, в одну минуту пылая жаром, а в следующую обдавая меня холодом. Ты хочешь любить меня или убить?
Я уставился на нее сверху вниз. Шея у меня начала гореть. Щеки покраснели.
– Грань тонка, да? – Приподнявшись на цыпочки, Лу практически прошептала эти слова мне в губы. – Или… возможно, ты не хочешь ни того ни другого. Возможно, ты хочешь прославлять меня. Так, шасс? Хочешь прославлять мое тело, как раньше?
Я не мог пошевелиться.
– Я могу показать тебе, как это делается, если ты забыл, – выдохнула она. –