Красная пелена заволокла мне глаза. То ли ярость, то ли похоть, то ли чистое безумие, я не знал. Мне было плевать. Я ведь все равно уже проклят. Я схватил Лу за плечи, за подбородок, за волосы, прижался губами к ее губам. Она тут же откликнулась. Обвив меня руками за шею, Лу рванулась вверх. Я поймал ее за ногу, поднимая выше, обвивая ее тело вокруг моего. Спиной врезался в дверь. Нас пошатнуло. Я не мог остановить свои бедра, свой язык. Давление стало нарастать внизу спины, когда я вжался в Лу. Когда она вырвалась, прерывисто дыша. Когда закрыла глаза и запустила пальцы мне в волосы.

Я не останавливался.

Коленом я скользнул между ног Лу, прижимая ее к двери. Затем поймал ее руки над головой, заключив их в ловушку. С благоговением я ласкал ее шею языком. И ключицу – эту гребаную ключицу. Я нежно прикусил ее, наслаждаясь тем, как откликнулось тело Лу. Я чувствовал, что оно откликнется. Сам не понимаю откуда, но я знал, что она застонет именно так. Словно мое тело знало Лу так, как не знал мой разум. О да, тело знало ее. И притом очень близко.

«Я могу показать тебе, как это делается, если ты забыл. Я помню, как прославляла тебя».

Эти слова тут же возбудили меня до предела. Мной руководил инстинкт. Я попробовал на вкус шею Лу, ее плечо, ухо. Я не мог насытиться ею – хотел прикасаться снова и снова. Дерево заскрипело под моим коленом, уже натертым от давления, трения. Инстинктивно я ухватил запястья Лу одной рукой, а другой притянул ее ближе к себе и подальше от двери. Я провел рукой по спине Лу, лаская ее, пока она двигала бедрами вдоль моих ног. Вдоль жесткого гребня.

– Так я это делал? – Я провел носом по ключице Лу, почти сходя с ума от ее запаха. Мои собственные бедра непроизвольно дернулись. Давление нарастало. Хотя голос в глубине моего сознания предупреждал меня остановиться, я не обратил на него внимания. Мы сгорим за наши грехи, мы оба, здесь и сейчас. Я потянул завязки на ее штанах. И на своих. – Так я прославлял тебя?

Лу не открывала глаз и выгнулась навстречу мне, содрогнувшись всем телом. Я наслаждался этим зрелищем. Я жаждал этого. Когда ее рот приоткрылся в судорожном вздохе, я жадно поймал этот звук, опустив руку ниже. Двигая пальцами. Вдавливая их глубже. Ища. В это мгновение я мог обладать ею – мог прославлять ее – и притворяться, что она моя.

Только сегодня.

В горле и груди у меня вдруг все сжалось при этой мысли. Теперь я двигал пальцами быстрее, преследуя это пустое обещание. Снова прижимая ее к двери.

– Покажи мне, – прошептал я, прерывисто выдохнув. – Пожалуйста. Покажи мне, какими мы были раньше.