Вальс с медведем
Вальс с медведем
Часть 1
Часть 1
«— Ты будешь моей, — Ронар говорит спокойно, твёрдо, но каждое слово будто удар камнем.
«— Ты будешь моей, — Ронар говорит спокойно, твёрдо, но каждое слово будто удар камнем.
— Нет, — возражаю упрямо.
— Нет, — возражаю упрямо.
— Отчего нет? — прищуривается насмешливо. — Или я тебе не мил?
— Отчего нет? — прищуривается насмешливо. — Или я тебе не мил?
— Ты? Не мил?! Я ненавижу тебя, Ронар Гор! — срываюсь на крик. — Ты отвратительный, жестокий зверь, живущий лишь собственными низменными желаниями и инстинктами! Лучше сразу смерть принять, чем провести жизнь с таким чудовищем, как ты!
— Ты? Не мил?! Я ненавижу тебя, Ронар Гор! — срываюсь на крик. — Ты отвратительный, жестокий зверь, живущий лишь собственными низменными желаниями и инстинктами! Лучше сразу смерть принять, чем провести жизнь с таким чудовищем, как ты!
В мгновение ока он оказывается прямо передо мной, жёсткие пальцы больно впиваются в мои плечи. Пытаюсь вырваться, но не могу, силы мои ничтожны по сравнению с дикой мощью этого зверя. Ронар прижимает меня к холодной каменной стене и не целует — вторгается в мой рот, с лёгкостью преодолев преграду стиснутых губ. Беспомощно дёргаюсь в его руках, чувствуя, как вопреки доводам рассудка, вопреки моей ненависти к нему, виновному в гибели всех, кого я любила, тело, моё собственное тело откликается на грубые эти прикосновения…»
В мгновение ока он оказывается прямо передо мной, жёсткие пальцы больно впиваются в мои плечи. Пытаюсь вырваться, но не могу, силы мои ничтожны по сравнению с дикой мощью этого зверя. Ронар прижимает меня к холодной каменной стене и не целует — вторгается в мой рот, с лёгкостью преодолев преграду стиснутых губ. Беспомощно дёргаюсь в его руках, чувствуя, как вопреки доводам рассудка, вопреки моей ненависти к нему, виновному в гибели всех, кого я любила, тело, моё собственное тело откликается на грубые эти прикосновения…»
Пальцы замерли над чёрными кнопками клавиатуры.
— Та-ак, опять предающее тело, — пробормотала Арнетти себе под нос. Нахмурилась, удалила часть последнего предложения. — А если вот так…
«Беспомощно дёргаюсь в его руках, чувствуя, как крепнет моя ненависть к этому чудовищу, виновному в гибели всех, кого я любила…»
«Беспомощно дёргаюсь в его руках, чувствуя, как крепнет моя ненависть к этому чудовищу, виновному в гибели всех, кого я любила…»
— Уже лучше, — Арнетти перечитала свеженапечатанный фрагмент и вздохнула. — Только дальше-то что? Насилие плохо, романтизация насилия ещё хуже, а сама она с этаким бугаем не справится… а если справится, то что, спрашивается, она делает в его замке, раз такая сильная и крутая…