— Да у тебя драматургический дар, — я родительски похлопала его по щеке. — А теперь доставай блокнотик и записывай, что тебе нужно будет делать. Когда пес вернется с работы, мы возьмем все необходимое и отправимся возвращать мне мою жизнь.

Больше колдун не спорил. Уж не знаю, что на него подействовало, мое упрямство или все-таки сравнение с обычной девчонкой. Остаток времени мы потратили на разбор ритуала буквально по слову и жесту. Где-то в процессе я наконец поняла, что чародеи современности в буквальном смысле боятся старых ритуалов. По крайней мере, некоторых. По крайней мере, этот конкретный чародей. Маркус определенно тянулся к знаниям, ему было интересно копаться во всей этой неизведанной магии, наблюдать за ней, но применять ее он боялся. Этакий колдун-теоретик. И в какой-то момент я не выдержала.

— Как ты можешь быть таким пугливым, являясь боевым магом?

Маркус замер, потом перевел спокойный взгляд на меня, пожал плечами:

— Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.

— Ты боевой маг, твоя специализация изначально подразумевает, что кто-нибудь пострадает, — я прищурилась.

Чародей поджал губы, выдавая, что я на правильном пути. Потом вздохнул.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал непреднамеренно. Есть разница, знаешь ли.

Я откинулась на спинку кресла, в котором расположилась на время нашего «разбора». Посмотрела на него немного насмешливо:

— А кто тебе вообще сказал, что во время этого ритуала кто-нибудь может пострадать?

— Это же древняя, сильная магия! — он приобрел недоуменный вид.

— И что? — я указала ему рукой на схемы, нарисованные на куче листов, заклинания, написанные рядом. — Я думала, что разобравшись в этом ты сам поймешь, но, судя по всему, твой страх сильнее разума. Этот ритуал не может никому навредить. Он либо проходит успешно, либо откатывает все в изначальную форму. Если ты перепутаешь слова или дашь неправильное количество энергии, мое тело не рассыплется в прах. А это тело — не разлетится пеплом. Все просто останется так, как было до начала колдовства. Так что перестань бледнеть, пока я окончательно в тебе не разочаровалась.

Маркус посмотрел на меня с подозрением, но увидев мой мрачно-недовольный взгляд, сдался. Окинул бумаги новым взглядом, хмурясь уже просто от сосредоточенности на деле.

Я улыбнулась. Чтож, спектакль удался, как и предполагалось. Ведь особенно хороша ложь, в которой нет ни капли лжи.

Да, мое тело не рассыплется прахом. Да, это тело не разлетится пеплом. Если Маркус ошибется в ритуале, все просто вернется, как было. Мое тело останется лежать на камнях, я — останусь здесь.