КириллКирилыч имел вид суровый и недовольный. Подождал, пока я подойду поближе, и снова прищурился.

— Что ты здесь делаешь?

— А я уже уволена? — я вскинула бровь.

— Нет, у тебя выходной. А то и отпуск! — он возмущенно тыкнул в меня пальцем. — Ты, между прочим, проспала больше суток, а перед тем — плакала от боли. Ты думаешь я поверю, что ты бодра, свежа, помидорка? Нет, не поверю. Едь домой, я вечером заеду, привезу вкусной еды.

— Я никуда не пойду, — для подтверждения своих слов я даже отошла к его диванчику и уселась. — Мне это нужно, Кирилл Кириллович. Немного нормальности, привычных событий в жизни. Да, мое тело все еще ноет, но разуму здесь спокойнее.

Аура зла спала с шефа. Он выбрался из-за стола, присел рядом со мной на диван. Вздохнул, сгребая мои ладони в свои, вероятно, сугубо как компромисс настоящим объятиям (его новому призванию, точно!)

— Ты... События в твоей жизни здорово меня напугали в последнее время, — он говорил тихо, без обычной своей жестикуляции и ажурного многословия. — И я волнуюсь за тебя. Без шуток, тебя же даже спать одну нельзя оставлять, ты не можешь это оспорить!

— Если бы вы спали рядом, это ничего бы не изменило, — справедливости ради заметила я.

— Я знаю, — мужчина вздохнул, потом откинулся на спинку дивана, все-таки утаскивая меня за собой и приобнимая, как-то очень... естественно. — Знаешь, я оборотень. Но даже нам знакомо чувство бессилия когда дело касается дорогих нашему сердцу людей.

— Если это было признание, то вы перестарались с его тонкостью, — я хмыкнула. — Со мной все будет в порядке. Теперь уж точно.

— Не то, чтобы признание, — он скользнул рукой по моим волосам. — Но за это время я понял, что ты дорога мне. То есть... Больше, чем я думал раньше, — он затих на пару секунд, потом хмыкнул: — Знаешь, древняя ведьма посоветовала мне при тебе назвать тебя моей женщиной. Но я не могу этого сделать, пока ты не скажешь «да» на мое предложение начать встречаться как нормальные взрослые люди.

— Ага, то есть при мне без галочки в графе «отношения» вы меня так называть не можете, а при других — да? Варнава-то стопроцентно говорила это в контексте ваших же слов, — я села ровнее, посмотрела на него с прищуром.

Не таким внушительным, как он сам пару минут назад, но все же!

— Я был под стрессом, — шеф невольно отвел взгляд. — В твоем теле была какая-то чужая женщина, потом ты все никак не приходила в себя, я думал, я тебя потерял!

— Поэтому назвали меня своей посмертно, чтобы я уж точно не смогла это оспорить! — я сложила руки на груди. — Кирилл Кириллович, ну что за... Что вы делаете?