— Я просто рассказываю, — вампир сел, оглядел всю компанию мерцающим взглядом. — Когда его сестра погибла, он обманом смог зачаровать Варнаву, а я... скажем так, из-за его мести мне пришлось регенерировать несколько лет, не в силах даже встать на ноги.

— Как этот колдун смог прожить так долго? — в глазах Маркуса горело любопытство неофита, прикоснувшегося к великому могуществу.

— Магия переселения, — ответила я. — Он переселял себя в новые и новые тела, тем самым оставаясь в живых сквозь века. Но каждый ритуал нового тела требует плату — кусочек прожитой жизни, воспоминания, но никто не может предсказать какие. Поэтому нею так редко пользуются, предпочитая другие способы обретения долголетия — в какой-то момент колдун может очнуться и даже не вспомнить, кто он такой. Но для других способов нужны годы тренировок, изучения и наращивания силы, что, вероятнее всего, наш Энорэ не сумел до своей первой смерти. А дальше... Наверное, было слишком много дел, чтобы изучать иные пути оставаться в живых, дань за днем смакуя свою свершенную месть.

— Безумец, — постановил Маркус. — Жить памятью и терять ее с каждой новой жизнью — это сумасшествие.

— Поехали домой, — поднимаясь на ноги, постановил оборотень. — Берите эту машину, я поеду с Маркусом и Миленой. Напьетесь этого своего зелья и вернете мне моего секретаря. А потом — хоть оргии устраивайте, хоть фестиваль в честь победы над давним врагом, мне все равно, — он подал руку Мечеславу, помогая тому подняться, но на миг задержал ладони сцепленными: — Душещипательная история, но я все еще зол, что ты целовал мою женщину, даром, что в тот момент ее тело контролировало другое сознание.

— Назови ее своей женщиной, когда она очнется, — предложила я, закрывая дверцу со своей стороны.

У этих двоих явно была какая-то своя история, у моего вампира и этого оборотня, и я уверена что узнаю ее как-нибудь потом. Сейчас же... да, оказаться в теплой квартире с кружкой восстанавливающего зелья было бы определенно не лишним.

* * *

Мы оказались дома у моей бывшей носительницы с рассветом. Пес баюкал на диване ее бессознательное тело, Маркус, едва ли не мурлыча, пил восстанавливающее зелье, расположившись в кресле рядом, а я стояла на кухне у наглухо зашторенного окна в уютных объятиях своего вампира. Даже странно, что оборотень при этом не пытался отгрызть ему голову — я как-то уже привыкла к его ограничениям, пока была в чужом теле. Но нет, увидев нас вместе, он прищурился и возмутился, что мы не целуемся. Дескать, как тогда, когда нельзя — так пожалуйста, а как стало можно, так уже и не нужно им, видите ли. Будто сам имел силы на что-то, кроме того, чтобы стоять на ногах, право слово.