— Кристиан, — как можно более мягко заговорил элисид, и парнишка замер, не донеся очередную порцию до губ. — Мне больше не к кому обратиться, и у меня нет особого выбора. Я нашел выход, но мне нужна информация. Лиана — неправильный охотник, я не могу предсказать, как задуманное отразится на такой, как она. Вдруг она слабее человека? Вдруг яд подействует слишком быстро? Или не подействует вообще?

Оцепенение спало с парнишки еще на второй фразе, но он, не иначе как из вежливости, дослушал до конца, после чего ткнул в сторону товарища рельефным стаканом из дорогого стекла:

— Ты врешь. Насчет того, что не к кому больше обратиться. Не надо дурить мне голову, я не единственный, с кем ты общаешься. И не единственный, кто мог бы добыть тебе нужную информацию. Но ты предпочитаешь трепать нервы мне, испытывая на прочность нашу дружбу, вместо того, чтобы пойти другими путями. Я тебе не ездовая лошадка, в конце-то концов!

— У меня всего пара дней, — заметил Шеридан. — Никто кроме тебя не справится за столь незначительный срок.

— Даже если абстрагироваться от личных мотивов, этот звонок чисто логически глупость! — Крис качнул головой, и пара непослушных прядок выбилась из «хвостика, шустро скользнув ему на виски, — Эшворд уже мог связываться с Реем, рассказывать о ситуации с сестрой. Ты думаешь, он не позвонит своему другу-охотнику и не предупредит, что возвращение Лианы — это не конец? Ты понимаешь, что если полоумный братец узнает о твоих планах, то планы эти — коту под хвост, как бы это не звучало? Или ты собираешься все же поубивать, если не всех, то многих?

— Соври ему? — предложил Дан. — Или расскажи всю правду, убеди, что правая сторона здесь — мы.

Некоторое время Катахар молчал. Смотрел в наполненный снова стакан и молчал. Потом посмотрел на элисида, и в потемневших его глазах была твердость:

— Хорошо. Я позвоню Рею. Но после этого разговора я покину город, и дальше ты будешь разбираться со своими проблемами сам.

Шеридан пожал плечами и кивнул:

— Я не против, друг мой.

Крис глянул на него с каким-то странным выражением, которое вполне можно было бы трактовать как «врагу таких друзей не пожелаешь», но слух выражаться не стал. Просто забрал бутылку и ушел, громко хлопнув дверью снятого Шериданом номера.

А элисид остался сидеть на диване и пытаться усмирить внутренние дрязги. Эмоции, по большей части темные, не особо хотели поддаваться контролю в его нынешнем состоянии. Но выбора особо не было. Ему остался всего шаг. К чему бы это не привело.

«Я освобождаю тебя от клятвы» — шелестело в его сознании отдаленной иллюзией свободы.