Я постаралась повторить слова Асфоделии как можно точнее, передать её послание из-за грани миров. Розамунда прижала пальцы к губам, глаза её наполнились слезами. Юстин понурился, сгорбился, будто под тяжестью внезапно навалившихся тягот. Мои мужчины переглянулись и поднялись, потянули меня за собой. Наскоро, скомкано попрощавшись, мы покинули гостиную, забрали верхнюю одежду, вышли из дома. Нас не провожали, родители Асфоделии остались в гостиной, наедине со своей печалью и друг с другом.

– Почтенный фрайн Тиаго соврал, – резюмировал Эветьен, когда мы с ним под руку спустились со ступеней крыльца, пересекли двор и вышли за ворота.

– О чём? – удивилась я.

– Он знал, что новая душа в теле его дочери – чужеземка. Не с Сонны, не с другого Аргейского острова, но именно чужеземка. Странная оговорка, даже с учётом факта, что для островитян и императорские подданные с континента чужеземцы не меньшие, чем из какого-нибудь дальнего северного княжества.

– Эветьен, у тебя профессиональная деформация налицо, – констатировала я. – И что из этого следует? Вернёмся и будем вытрясать из него правду?

– Нет. Какой в том резон?

Усмехнувшись, я прижалась к Эветьену, на минуту склонила голову на его плечо. Тисон поравнялся с нами, посмотрел, прищурившись, на ясное голубое небо, раскинувшееся над зелёной долиной.

Ни один, ни второй так и не сознались, каким образом и во что обошлось увольнение Тисона из рядов славных рыцарей Рассвета. Диане и Франсин было известно намного больше, но Эветьен попросил сестёр ничего не рассказывать мне до срока, дабы не расстраивать и не обнадёживать, если что-то пойдёт не так. Я продолжала поражаться слаженности в семействе Шевери, можно было подумать, что они всю жизнь только и занимались, что заговорами, плетением интриг и агентурной деятельностью под прикрытием. Сам Эветьен заявил, что, как и бабушка Маргарита, был против вступления младшего брата в орден и всегда полагал, что обеты и жизнь в стенах рыцарских обителей не то, что нужно Тисону. Тисон с этим не был полностью согласен, его-то служение в ордене вполне устраивало… до определённого момента. Впрочем, я знала точно, что просто так, без затягиваний, нервотрёпок и выплаты неустойки, Тисона не отпустили и приложили все усилия, дабы уменьшить вероятную огласку. А то непорядок, ежели все смекнут, что сначала за плату в орден можно вступить, потом, за другой взнос, выйти… будут ещё бегать взад-вперёд, сегодня есть толпа новобранцев, а назавтра никого нет. И, от греха подальше, как говорится, Тисону указали не только на выход из обители, но настоятельно порекомендовали в кратчайшие сроки покинуть территорию Франской империи и впредь тут не появляться во избежание создания нездорового ажиотажа. Собственно, это была та уступка противной стороне, на которую волей-неволей пришлось согласиться, иначе разойтись мирным путём не получилось бы.