— В чем дело? — зычный женский голос перекрыл творящееся безумие, и женщины перестали визжать, наперебой указывая на “этих невеж и прохиндеев”.

Бейлир, наконец, сообразил снять шляпу и откинуть волосы с ушей. Дамы слегка успокоились и теперь заинтересованно рассматривали пришельца.

Я обернулась к обладательнице резкого голоса. Женщина, увидев меня, округлила рот в удивлении, собираясь произнести мое настоящее имя, и я быстро представилась:

— Меня зовут Цинтия. Боюсь, произошло некоторое недоразумение. Я хотела бы поговорить с вами об одном деликатном деле.

Женщина распорядилась:

— Этих двоих в третью смотровую, пусть там ждут. Дамам вынести полдюжины игристого за счет заведения за беспокойство. Госпожа Цинтия, прошу за мной.

— Прошу прощения, но моя команда должна проследить, чтобы никто не выходил из особняка, — сказала я, пристально глядя женщине в глаза.

Она приподняла в удивлении бровь, но встретив мой прямой взгляд, кивнула:

— Хорошо, пусть ваша команда проследит. Но снаружи.

Мы вошли в хорошо, но без роскоши обставленный кабинет, и мне указали на кресло. Одно касание сложного артефакта, и в двери что-то щелкнуло.

— Да-а, — протянула хозяйка кабинета. — Мостклер была права. Ты легко не проживешь. — Она указала на мой костюм. — Хорош маскарад. И кто ты теперь?

Я усмехнулась. Еще в пансионе Лилибет была резкой и говорила коротко, отрывисто, будто выпускала одну стрелу за другой. Она даже требовала называть себя Ли — мол, длинное и мягкое имя не для нее. И я могу согласиться — не для нее. Многие с непривычки не понимали ее речь, переспрашивали.

— Порученец.

— Как так?

— Обыкновенная история, Ли. Родители непременно хотели выдать меня за гнусную скотину, и я сбежала. А ты? Мне казалось, что твоя семья неплохо устроена, и ты упоминала, что тебя ждет помолвка с приличным молодым человеком.

Лилибет дернула уголком рта:

— Который прилично надирался после проигрыша в карты и проверял мной прочность стен.

Я онемела. Лилибет продолжала:

— В первый раз через неделю после свадьбы. Обыкновенная история, — она невесело усмехнулась. — Тебе повезло больше. Я ушла на четвертый месяц. Пока шел суд, он проиграл остатки приданого. Наши отцы вместе владели торговыми складами. Свекровь говорила, я негодная жена, раз муж, — она фыркнула, — скатывается. Свекор грозил, что не отзову развод – накажет.

— Ты, конечно, не отозвала. А скатываться твой муж начал, как только получил в руки твое приданое, раньше ему не на что играть было?